Поклон ветеранам

Стихи и проза о героях

ПОЭЗИЯ

Окна памяти

Рассказ ветерана

Окна памяти

 

 

Память раскрывает свои окна,

дни влетают в них из века в век.

Нитью  прошивает голосок нас

виртуальных  струй оконных рек.

Звуки грома пыльного далёка

слышатся в коричневом окне.

Эта память терпка и жестока –

о  слепой безжалостной войне.

Тьмой вошла контузия в солдата – 

вылечил теплом уютный Плёс.

Ветер жизни выдул без возврата:

из окна, где зрела смерть, унёс.

Синее окно – дороги, реки… 

Вспомнил, как свалился вниз  с моста.

Жизнь дала авансы, форы, чеки - 

в том её задача непроста.

 

Красное окно – огни Победы,

свадьба, путь к которой сквозь войну.

В ней сердца  - лихие непоседы - 

счастьем  в мир вошли как в целину.

Вот окно. Светлее не бывает,

хоть и опоясано войной:

в памяти -  землячка молодая, 

станет скоро верною женой.

С  железнодорожного причала

звал её и знал это  - судьба:

светлой дружбы юное начало

с высоты дорожного столба.

Телефонный провод не подводит,

ласточками все слова летят,

нежностью  в наушники заходят:

«Шурочка, любимый мой солдат!».

 

Две судьбы закатом прокатились

вместе по истории страны,

но составом с рельсов не сходили

по тревожной насыпи войны.

Со счетов небесных канцелярий

отсчитались долгие года,

а невзгоды светлый взгляд не старят:

не уходит юность навсегда.

Память -  как замедленная мина: 

по  экранам окон звон прошёл:

машут венгры, чехи и румыны – 

Днепр там, Сталинград  и  Халкин-Гол...

Много окон  в небе  - бесконечность.

Жизни путь проложен лишь вперёд.

Ветрена  земная быстротечность,

к ней шагают слава и почёт.

 

Промелькнули окна в сизый сумрак,

мчит в страну военный эшелон.

Выжившими в страшной мясорубке 

празднует  Победу батальон.

Песней грела свадьба золотая,

жить в согласьи можно лет до ста,

Но душа супруги улетает

на вершину «Радуги»-моста…

Ветеран остался ждать столетья,

и всплывает в памяти одно:

Та землячка, лучшая на свете,

открывает светлое окно.

Звёзды растянули жизни ленту,

счёт не сбросят в девяносто пять,

чтобы мог подольше он легенду

о любви той вечной рассказать.