Тюлина Ирина Александровна
Тюлина
Ирина
Александровна
Лейтенант медслужбы.

История солдата

Старшая операционная медсестра 412 отдельного медсанбата (ОМСБ) 330 стрелковой дивизии 10 армии Западного фронта под командованием генерала Ф.И.Голикова. Впоследствии в составе 2-го Белорусского фронта под командованием К.К.Рокосовского.

Награды: медали "За боевые заслуги" в 42-м, "За отвагу" в 44-м, орден "Отечественной войны 2 степени" - в конце войны.

Регион Москва
Воинское звание Лейтенант медслужбы.
Населенный пункт: Москва

Боевой путь

город Киров Калужской области.

Белоруссия.

Польша

Германия (под Данцигом).

Воспоминания

Ирина Александровна Тюлина

В воскресенье 22 июня трое студенток механико-математического факультета МГУ: Ира Тюлина, Катя Рябова и Зина Шарова зубрили на даче у Зины в Красной Поляне - назавтра должен быть экзамен по очень трудному предмету - физике. И тут известие: война. Решили было рвануть на Ленинские Горы, но физика страшнее... (однако следующий день экзаменаторы всем поставили пятерки по-быстрому).

На факультете было смятение, народ бродил в поисках - куда бы записаться. К Ире подошла активистка, которая записывала. Спросила: - в колхоз поедешь? - А куда еще можно? - В медсестры могу записать. - Записывай. Так Ира на следующий день вышла на курсы медсестер на Моховой, все лето ходила туда с 9 утра до позднего вечера.

А Катя Рябова и Женя Руднева записались в колхоз. И оттуда они уже попали на курсы штурманов, а затем в авиационный полк ночных бомбардировщиков. В полку "ночных ведьм" Катя пролетала всю войну штурманом. Жизнь Жени трагически оборвалась в небе над Керчью: она сгорела в самолете, подбитом немцами. Обе девочки, как и еще несколько мехматянок, ставших штурманами, получили Героев Советского Союза. Другая подруга Иры с мехмата - Лариса Ратушная - упоминается в книге "На берегах Южного Буга" Дмитрия Медведева, участница винницкого подполья, зверски убитая, также Герой Советского Союза. Судьба этой бесстрашной девушки, дважды совершавшей побеги из плена, достойна отдельной книги.

Примерно 14 сентября курсы закончились и Ира оказалась в огромной очереди на Новинском бульваре, где стояли столы и начальство санитарного управления записывало добровольцев в различные воинские части. Тюлина была старостой мехматовской группы. Подруг, стоящих в этой группе, записывали во флот. Но именно перед Ирой этот список обрезался. Ира была очень огорчена: просилась ее туда же записать, но не получилось. В дальнейшем эти девушки попали на Урал, в кировскую флотилию... А Ира и стоящие за ней девушки из ГИТИСа (театрального вуза), в том числе Наташа Залка, дочь генерала Лукача, Матэ Залка, были записаны в медсанбат в 330-ю стрелковую дивизию 10-й армии. Более старшие мехматянки, пятикурсницы Лиза Шамшмкова и Ира Верхоустинская, которые в связи с этим сразу получили офицерские звания военфельдшеров - попали на передовую, где возглавили медицинские пункты соответствующих батальонов. Лиза Шамшикова героически погибла в первый год войны. Когда в деревню, где она стояла в избе с ранеными, ворвались немцы, срочно стали эвакуировать (на подводах с лошадьми, сколько нашлось) раненых, которые могли передвигаться. Лиза отказалась уезжать, потому что много тяжелых раненых не могли вывезти. Она не могла их бросить. Всех расстреляли. Лиза также, как и Женя Руднева, получила Героя Советского Союза посмертно.

Итак, Иру и ее будущих подруг - певучих, прекрасно читающих стихи, ставящих спектакли, очень живых и артистичных девчонок из театрального института - записали рядовыми, младшими медсестрами, в 412 ОМСБ 330-й дивизии. В этой дивизии основной поток красноармейцев составляли тульские колхозники, и всю дивизию отправили на переподготовку в Сызрань (под Пензой), где они и находились дот декабря.
В декабре готовилось крупное контрнаступление и всех посадили в товарняки и отправили (примерно 6 декабря) под город Михайлов Рязанской области, который был взят немцами (окружение с юго-запада). Его в этот момент освобождали и раненых повалил большой поток. Облегчала ситуацию - близость Москвы. Самых тяжелых и сложных отправляли сразу попутками в московские госпиталя. Из-за контрнаступления немцы были несколько сломлены, и медсанбат стал двигаться быстрыми темпами. Так пришли в Тульскую область, под Узловую. Очень кровопролитные были бои под Белевым, когда неделю оттуда вышибали немцев. Работали круглые сутки, поспать удавалось не более двух-трех часов. Под новый 1942 год оказались в городе Кирове (станция Фаянсовая).

В районе Кирова простояли до осени 43-го. Город состоял из нескольких рядов одноэтажных частных домов. В таком домике у тети Тани и ее дочери Нюры Медниковых и расквартировали Иру и ее подругу. Самые теплые, более теплые, чем родственные,отношения с Нюрой продлилась до конца ее жизни.

В горбольнице (двухэтажный дом) поместился медсанбат. Противник стал наступать (сошлись оба фронта, оба обессиленные), немцы в любой момент могли войти, а известно было, что они зверствовали - в живых не оставляли. И начальство приказало эвакуировать медсанбат и жителей километров на 20 в Волое. Не смогли эвакуировать сразу - оставалось примерно 200 раненых. Комбат спрашивает: кто может остаться? Все молчат. Наконец Тюлина: "Ну я могу". Остались с ранеными трое: Ира, Миша, политрук, и Паладьев Андрюша - деревенский парень, из тех, с которыми не пропадешь (Теркин да и только). Задача была - найти в окрестных деревнях сани и лошадей и вывезти оставшихся. Стали ходить по очереди за лошадьми. Андрюша всегда приводил больше всех подвод - ну умел, все мог раздобыть, талант. Ире - интеллигентной девочке - не удавалось уговорить селян отдать лошадей и сани. Некоторые прятали, некоторые жалобились: дочка, ну как я вам отдам последнюю лошадку, как выживать то будем.... Мама не могла преодолеть жалость. Хотя это было двояко: раненые, значит, будут расстреляны немцами? Ее учили опытные люди: доставай наган и жестко требуй, угрожая расстрелом. Бесполезно. "Ее метод" был только уговорами добыть несколько подвод: ну миленькие, ну ведь солдатики погибают, ну ведь где-то твой муж может быть ранен... Тогда до хозяйки доходило: может, и ее мужа так кто-то вывезет где-нибудь. Смогла применить метод с наганом только в отношении одного старшего по чину, майора, вроде. Когда он отнял у нее подводы, с таким трудом выпрошенные. Тогда она ему сказала: "Вот пусть и Вы , товарищ майор, так будете лежать раненый, а лошадей для Вас кто-то уведет". "Да я тебя под трибунал" - он ей. Плакала после ужасно, но сделать ничего не могла.
Ходили в темноте (зимой рано темнеет). И вот зашла однажды в деревню, на другой стороне реки Болвы, и спрашивает в одном доме лошадей. А ей тетка: " Ты, милая, куда пришла? Здеся немцы". А мороз дикий, немцы где-то по избам попрятались. Не видно никого. Ей мама прислала толстую клетчатую шаль - поверх шинели. Может, кто и видел, да признал за бабу деревенскую в темноте. В общем , обошлось.
Нашли лошадей, больше десяти саней (Андрей в основном преуспел). Заканчивают втроем эвакуацию полным ходом. Лошади стоят полудохлые. Ира проходит рядом с одной, а та как возьми да ухвати ее за руку. Стоит, головой мотает и руку не выпускает из зубов. Что с ней делать? Синяк черный с зубами долго не сходил. Лежачих разместили на санях, а те, кто мог ходить, ковыляли кто как мог. Всех эвакуировали. Оставлять нельзя было - немцы бы расстреляли.

В одном из соседних мест, где стояли, был клуб - в него попала бомба и в крыше была дыра. Снег валит. Рояль прекрасный стоит. Тюля и Лавяга бегут к политруку - Миша, давай возьмем рояль. Миша взял, и возили с собой до Белоруссии. Там бросили в лесу, никакие уговоры не помогли. Ира играла в свободное время, кто мог ходить - приходили слушать, пели под ее аккомпанемент. Иногда устраивали танцы.


Весной 42-го сидели (бои местного значения, работы мало) и изнывали без работы, настроение удручающее - где-то люди воюют, а мы тут посиживаем. Ира и ее подруга Валя Лавягина попросились на передовую. Когда пришла за ними машина - старший хирург, капитан медслужбы Анна Васильевна Полозова прибежала и стащила за шинель Иру с грузовика насильно. Ее все очень уважали и боялись - это был уникальный мастер своего дела и бесконечно честный и самоотверженный человек. Она не оставляла без внимания ни одного раненого: в условиях землянок и нехватки всего научила медсестер следить, не развивается ли гангрена: надо наложить нитку на конечность и следить, не станет ли она врезаться - как только начинается - резать продольными полосами , чтобы вышли газы, иначе ампутация. Она сохранила жизни огромному числу людей. Никогда не отрезала раздробленные конечности, если был хоть какой-то шанс их собрать. Так она спасла ногу молодой девушке, которой снаряд раздробил колено. Собрала по кусочкам - как молодой девушке дальше без ноги? С этой девушкой Ира переписывалась до последнего времени, та - Аня Макаркина, живет в Рязани (дай Бог, жива, мама теперь не пишет - глаза почти не видят) - всегда вспоминала Анну Васильевну как спасительницу.

Летом работы прибавилось: выходила из немецкого тыла конница Белова. Из всех лошадей (съели) осталась только одна - на ней полковник Баранов. Люди оголодавшие до крайности, полумертвые, много очень запущенных раненых в грязных бинтах. Одна девушка, очень истощенная и израненная, вспомнила Наташу Залку, они стояли рядом в очереди на Новинском. Вид у девушки был ужасный.

После Сталинграда началось движение. В августе 43-го погнали мимо огромные стволы, разную артиллерию, танков, правда, не видели. И самолетов наших тоже. Самолеты летали только немецкие. Их узнавали по звуку и (зимой, в пути) начинали закапываться в снег.
Все загромыхало и пошли дальше на запад. Медсанбат передвигался в таких автобусах - пунях. На стене надпись "За проезд без билета штраф три рубля". Все пространство было занято до потолка столами (много из которых нарубили уже потом сами) и оборудованием для переливания крови, сестры забивались в узкие щели между всем этим. Были места, где пуни ехали прямо по телам - невозможно было объехать. Вскоре приехали в Жилино. С передовой подвозили раненых, она была рядом. Дальше Рыменки, Чаусы, дороги Белоруссии (Могилевское направление) жили в лесах в землянках. В большой палатке полагалось 6 столов. А наставили 8, наделали сами дополнительные. Протискиваться приходилось. Зимой это обгревалось печурками. Весной оказались в районе Могилева - красота, цветы в лесу.
Лето 44-го - шли на север Польши. Шли целый день, очень устали, жара, в гимнастерках невыносимо. Когда в конце дня проходили городок Кнышин - как повезли раненых. Встали, развернули медсанбат. Ночь. Стоим в стерильных перчатках, и спим на ходу. Полозова кричит: "Тюлина, что ты спишь! Скальпель!" Санитар Бабич держит керосиновую лампу. И вдруг с лампой падает на тюк ваты - все вспыхивает. Полозова, не прекращая оперировать, кричит: кидайте одеяла. Все кидаются к одеялам. "Да не ты, у тебя руки стерильные!" Пока эта суматоха продолжается, я стою и сплю - вспоминает мама.
Там простояли до нового года. Осень В деревне двухэтажный домик - на первом этаже перевязочная, на втором раненые. Вдруг треск - потолок проваливается и предстает санитар с клизмой в руке.

Продолжение следует.







Фотографии

Автор страницы солдата

История солдата внесена в регионы: