Я хочу рассказать Вам о своем прадедушке, который воевал в годы Великой
Отечественной войны. Правда, лично я его не знала, так как он умер еще до моего
рождения, но моя бабушка Синицына Александра Николаевна рассказала мне
его историю. Моя бабушка очень любила и уважала своего отца. Про те тяжелые годы
прадедушка рассказывал мало, но иногда в его воспоминаниях возникали отдельные
эпизоды войны. Звали моего прадеда Бабкин Николай Александрович, родился
он в 1907 году в деревне Семиново Костромского района. В 1939 года прадед
учувствовал в вооруженном конфликте между советско-монгольскими войсками
и Вооруженными силами Японии у реки Халхин-Гол, после которого в 1939-1940 гг.
был участником Советско-финской войны.
К началу Великой Отечественной войны Николаю Александровичу исполнилось
33 года. Так как мой прадед имел большой военный опыт и подходил под призывной
возраст, то в первые же дни войны он получил повестку. Снова на фронт, снова в бой.
На малой Родине Николай оставил жену – Марию Ивановну и четверых детей –
восьми, пяти, четырех и двух лет. Как они проживут без него? – думал Николай
Александрович уходя на фронт. Но и за Родину сердце его болело. Фашистские войска
железной лавиной, сметая войска Советской Армии, захватывали сотни километров
великой русской земли. Николай Александрович по распределению попал
под Ленинград на Волховский фронт, где служил срочную службу и откуда уходил
на Финскую войну.
Под Ленинградом была сложная обстановка, гитлеровцы рвались к городу
на Неве, их цель была захватить северную столицу. Местность была болотистой,
и, когда солдаты русской армии копали окопы, сооружали блиндажи, укрепления
и противотанковые рвы их постоянно заливала болотная вода. Помогали солдатам
простые ленинградцы. Дед особенно запомнил молоденьких девушек-студенток
Ленинградского института и подростков из Ленинградских школ, которые все дни
напролет с лопатами копали рвы. Еду не подвозили по несколько дней, ночью спали
на земле, укрывались чем попало, в воздухе день и ночь вились тучи комаров и мошек.
Прадед всегда удивлялся, что за все годы войны, находясь постоянно в воде и холоде
никто ни разу не заболел. Руки и ноги сбивали в кровь и все равно работали, работали ожесточенно, на пределе сил, только бы успеть все сделать, задержать фашистов.
Приехали молодые, здоровые, красивые, а через две недели превратились
в старых, измученных людей – ладони оборваны, ступни замотаны окровавленными
тряпками, с гнойными ранами. Медикаментов и бинтов не хватало. Уезжали учащиеся
еле живые, прадед рассказывал, что они были похожи на старушек и плакали, им было
жалко солдат, остающихся в вырытых ими окопах.
А немцы все ближе и ближе. Начались бомбежки, артиллерийские обстрелы,
потом враги подошли совсем близко. Правда танки появлялись редко, местность была
болотистая и машины вязли, а иной раз тонули в болотах. Но зато самолеты утюжили
фронт днем и ночью, противостоять им было нечем. Прадед вспоминал,
что трехлинейная винтовка была одна на троих и можно было надеяться только
на трофейное оружие. Если недалеко от линий обороны погибали вражеские солдаты,
то ночью наши русские солдаты ползли по-пластунски, чтобы забрать автоматы,
пистолеты, ножи и то оружие, которое смогли найти. Однако, автоматных дисков взять
было негде, поэтому берегли каждый патрон. Да и трехлинейки быстро освобождались
– гибли и гибли прадедушкины друзья-однополчане, молодые мужчины из Костромы,
Ярославля, Иванова, Владимира и Ленинграда.
Русских солдат оставалось все меньше, наступала осень, зима. Это было ужасное
время, фашисты наступали по всем фронтам, Ленинград оказался в блокаде. Часть,
в которой находился Николай Александрович, оставалась в окопах. Солдаты делали
свою работу честно, часто голодные, замерзшие, без теплой одежды, с минимальным
количеством боеприпасов. В начале зимы прадеда ранили в руку, ранение было
не тяжелое, кость задета не была – пуля прошла навылет. Его доставили в военно-
полевой госпиталь, вытащили пулю, подлечили и снова отправили на фронт. В его роте
были уже совершенно новые люди. И опять бои – дневные, ночные – опять бомбежки.
Один раз деда взрывом сильно засыпало в окопе. Было жутко страшно, Николай
Александрович рассказывал, как находясь под землей, на грани жизни и смерти,
вспомнил свою семью, своих маленьких детей, и дорогую сердцу жену Машу.
Те прекрасные воспоминания придали ему сил, и прадед изо всех сил начал копать
землю руками. Когда, выбравшись из-под тяжелого слоя земли Николай Александрович глотнул воздуха, руки и ноги отнялись, и он зарыдал. Кругом
взрывались снаряды, а он – простой русский крестьянин уже не боялся ни смерти,
ни ран, просто сидел полузаваленный землей, которую в мирное время сам пахал
и лелеял своими руками, и плакал. Бой стих, приехала полевая кухня, солдат
накормили. Пришла почта, пришла весточка из дома, дети были живы и здоровы, жена
Маша работала с темна до темна не жалея себя. И в тот момент такая ненависть
к врагам охватила прадеда, что он поклялся – или умереть за Родину, за вою семью,
за свой родной дома, за свою Родину – или победить. Наверное, такое же чувство
испытывал в 1942 году и каждый солдат нашей армии. Каждый из них стал
настоящими закаленным воином, который больше не боялся фашистов. Солдаты шли
в рукопашную с криками: «Ура! За Родину!».
В 1943 году в рукопашном бою дед получил тяжелое ранение в ногу, была
разбита и раздроблена кость ноги, прадед потерял много крови. В полевом госпитале
сделать с ногой ничего не смогли и прадеда на санитарном поезде увезли в глубокий
тыл в город Ижевск. Полгода он провел в госпитале, ногу ему спасли, но он остался
инвалидом, ходил на костылях, потом с палочкой и всю оставшуюся жизнь хромал.
В 1943 году Николай Александрович вернулся домой к своей семье. В тот же год
он был выбран председателем колхоза, в котором честно трудился не покладая рук еще
много лет.
Конечно, я мало знаю про своего прадеда, да и его дочь – моя бабушка, родилась
уже поле войны и запомнила немногое. Однако, вся наша семья по сей день гордится,
что мой прадед – Николай Александрович Бабкин – участник Великой Отечественной
войны. Мы помним, мы гордимся!