Как Советский народ, я хорошо помню 22 июня 1941 г. День вероломного нападения гитлеровской Германии на нашу мирную страну СССР. Народ, который занимался мирным созидательным трудом, восстанавливал свое разорённое хозяйство после гражданской войны. Жители Зыряновска, которые стояли на площади братских могил и слушали речь тов. Молотова, который извещал весь советский народ о вероломном нападении и призывал на борьбу с коварным врагом. Речь тов. Молотова все зыряновцы, стоящие на площади у памятника погибшим красных партизан, настолько были патриотически настроены, что готовые были все вступить в ряды советской армии и первыми оказаться в рядах действующей армии. Буквально на второй день, рано утром, возле райвоенкомата столько пришло собралось народа, с просьбой чтобы их призвали на фронт в первую очередь, что даже военкому капитану Шляпникову нач. милиции Шелукину В.Н. прошлось разъяснять товарищам, что всех вас сразу отправить на фронт не имеет права. Все это делается организовано, придет время, потребуется и вас отправим. Весь июль, август, сентябрь месяц в зыряновском райвоенкомате шел призыв в армию, формировались команды, и по требованию облвоенкомата в армию. По мере укомплектования команд и в ожидании прихода с низу по Иртышу люди посылались в колхозы на уборку урожая. Так как в 1941 г. был хорошей урожай и его нужно было быстро убрать. Я, будучи директором сш. №1, также все месяцы вместе с учениками и учителями и мобилизованными товарищами убирали урожай в колхозе {Украина?}- Подорловка. В конце августа я получил первую повестку, в которой говорилось, чтобы я прибыл в райвоенкомат.
В повестке так же указывалось иметь при себе пару сменного белья и продуктов питания на 2-3 дня, а также ложку. В назначенное число прибыл в назначенный пункт (старая церковь, из которой сделали кинотеатр). Собралось много нас для отправки, а больше провожающих. Подошли автомашины, подалась команда капитана Шляпникова- «По машинам!». Родные, знакомые прощались с нами. В моей машине вместе со мной были: Шевченко, ранее работал в милиции, Пари(й) Саша, Бадашков Гриша художник клуба «Ударник», Полукаров бухгалтер леспромхоза и другие. Нас привезли вечером на пристань Гусиная к новой школе, где уже были мобилизованные из других районов Больше Нарым и Бухтарма. Ночь переночевали, день до вечера ждали пароход, но его не было. Нас всех мобилизованных обратно привезли в Зыряновск и распустили по домам до особого распоряжения.
В второй раз получил повестку в конце октября. Снега еще не было, но уже начались заморозки, особенно ночью. Для отправки нас в армию, чтобы люди не мерзли, автомашины были укрыты. {Кошлий?} в которых мы вторично приехали на пристань Гусиную в ту же школу. По Иртышу шла шуга, нас повезли на паром к Бухтарме. Паром был остановлен так- как вода была закована тонким льдом. По которому можно было с опаской пройти человеку. Когда мы подъезжали к реке Бухтарме там стоял м. автобус, а мы окружили солдата, раненный уже возвращался домой. Какая это была радостная и то же время печальная встреча. Поскольку паром стоял, их нужно было как- то перевести на наш берег, чтобы они могли возвратиться домой. Кто-то внес предложение: нужно достают досок, настилать их на лед и потом перевести всех раненых.
Была отправлена обратно одна машина в Гусиную и скоро возвратилась с досками, все работали наперебой друг другу настил из досок был быстро сооружен и по нему стали переходить наши зыряновцы. Первыми знакомыми оказались Александр Абрамочкин (?) с Лесной Пристом и Маргунов сын председателя колхоза из с. Тургусун. Этих товарищей я хорошо знал до войны. Даже встречался с ними после войны. После оказания этой помощи нашим землякам нас обратно посадили в автомашины и повезли на Никольскую переправу надеясь число там еще работает паром. Убедившись, когда подъехали к берегу, паром стоял на том берег и нас обратно провезли в Зыряновск и распустили по домам, до особого распоряжения. Так мне с товарищами пришлось два раз возвращаться обратно домой и продолжать работу в школе. В третей раз я был призван 28 ноября 41 года. К этому времени установилась санная зимняя дорога.
Райвоенкомат набрал команду в количестве 20 человек и отправили всю команду на лошадях санным путем до Усть-Каменогорска, а из Усть-Каменогорска железной дорогой в Алма-Ату на головной пункт(?) в Алма-Атинское военное пехотное училище. В составе моей команде было 20 человек из самого Зыряновска и из других сел. В команду 20-и, входили:
1. Белоглазов А.В. (старший);
2. Медеков А.Н.- завуч Тургусунской семилетней школы;
3. Есауленко А. ученик сш. № 1;
4. Банников Володя ученик сш. № 1;
5. Бого(я)вленский А.Н. - сын врача;
6. Мартынов учитель географии сш. № 1;
7. Агарин колхозник ученик семилетней школы
8. Кутузов А.Т. инж. технорук. Леспромхоза;
9. Глушаков, учитель математики;
10. Чумаков И. Н., директор и преподаватель физики НСШ
11. Фомин Яша, работник ГРП;
12. Мазуров Антон, директор Бородинский НСШ;
13. Панкратьев, директор Крестовской НСТ;
14. Антошкин из Бородино (также проживал в Ленинске);
15. Савочкин Андрей из п. Ленинск (проживал в г. Зыряновске);
16. Сошников Камик(?) заведующий нач. шк. в п. Козлушке;
17. Уткин Александр уч. из Лесней Пристани
18. Савельев -из Крес(товки?);
19. Котов В.;
20. Нечаев М.
Все эти товарищи в месте со мной были записаны в школу. Все мы учились вместе и окончили её в мае месяца 1942 года. Получили звание лейтенантов. После выпуска, молодых лейтенантов 1. Есауленко Сашу, 2. Банникова Володю, 3. Агарина и 4. Савельева из Крестовки оставили еще на 1 месяц в группу ПТЭ. Все это товарищи погибли в борьбе с немецкими танками.
Из Алма-Аты нас, т.е. весь курс, командировали в Уральский Военный Округ в г. Чкалов-Оренбург. Прямо с вокзала всех нас, строем пришли в штаб округа, выстроили прям на сощейки у здания. Вечер был очень холодный, мы все продрогли так из Алма-Аты мы приехали в одних шерстяных гимнастерках, кирзовых сапогах и пилотках. Ждать пришлось более 27 часов, пока проводили раскомадирование по полкам. Дорога обратно на вокзал несколько согрела нас. Загнали нас в помещение, в котором так было много что пришлось стоя стоять до утра стоя. Утром где-то в 8 часов зачитали приказ о назначение. Все были распределены ко полкам 13-й запасной бригады. Я, Медеков А.Н. попали в 98 стрелковый полк, Савочкин, Панкратьев, Антошкин в 61 ст. полк, Боговленский А.Н., Кутузов А.Т. в (Борислидок?), многие 60 стр. полк. Так началась моя войсковая служба по-настоящему, как офицера с солдатами, с котором и хлеб, и табак. В 98 стр. полку бы назначен командиром 2-го стрел. взвода, 2-й роты. 1 стр. батальона. Командиром роты был Ульянов м/л, ком. батальона капитан Куликов (бывший офицер- служака), командир полка 98 подполковник Вартаньян. Полк был размещен на (территории) бывшей кавалерийской школы, где проходили переподготовку кавалеристы в летние время. Из построек была обитая столовая, деревяный дом, где размещался штаб полка. Вся территория лагеря заросла густой зеленой травой. Нам офицерам совместно с солдатами пришлось самим создавать для себя условия жизни.
Первое время сделали для себя укрытие, которое представляло обыкновенный шалаш, накрытый хворостом и травой. День проводили время на занятиях, а ночь в шалаше. Лето 42 года было сырое, всё время дожди, сырость в шалашах. Не снимали шинели и сапоги весь июнь, июль и только в августе месяце дождались настоящего тепла. Занятие шли по расписанию 6-00 подъем, до 12 занятия в поле (строевая, огневая, тактика, саперное дело, полит. хим. подготовка). С 12-00 до 1-00 - обед. После обеда занятия в поле до 6-00, с 06-0 ужин. После ужина свободной час и другие мероприятия. 11-00 поверка и отбой. И так каждый день не имея выходных, не увольнения в город. В 98стр.полку я прослужил до января месяца1944 года. В 1944 г. был издан приказ тов. Сталина, в котором говорилось, что каждый офицер, находящийся запасных войсковых частях обязан пройти военную практику непосредственно в действующей армии. После этого приказа, среди офицерского состава стали появляться разговоры: «Хоть бы сказал в действующих армию!».
За 3-4 месяца положение в лагере нормализовалось. Были построены хорошие для солдат и офицеров землянки с сдвижными(?) нарами, землянки отапливались железными печами и освещением - плашки из консервных банк. Построена прачечная, столовая, склад, клуб. Отдельные офицеры штаба построили лишь для себя землянки. Настроение офицеров было приподнято надеждой (что) можно вырваться в действующую армию. Как-то вечером после ужина в офицерскую земляку пришел капитан – нач. штаба. В это время вокруг железной печи вели беседу офицеры. Он подошел к нам видимо побеседовать с нами и узнать наше настроение. Разговоров было много и вот один офицер задал вопрос: «Тов. капитан, а скоро нас отправят в действующую армию - на фронт?». Он ответил ему: «Не суйся батька в пекло, еще будет время вас об этом не спросят. Напишут приказ когда нужно будет, пошлем и вас». К концу января 1944 меня и других офицеров в количестве 40 определили только не в действующую армию, а в Уфу на Курсы «Выстрел» для переподготовки комсостава.
Так я вторично после службы в 98-й стр. полку оказался курсантом. Повседневные погоны, заменили полевыми, пуговицы блестящие приказали обшить зеленым материалом. Выдали всем офицерам; винтовки, патронташ, саперную лопату и противогаз и стал я курсантом курсов «Выстрел». В Уфе на курсах дисциплина была куда жесткая, чем в Алма-Атинском училище и 98 стр. полку. Стали требовать, как с офицеров. Особо отличался в требованиях майор Сумской - строевик. Начальник курсов был полковник Попов. Зима в 1944 году в Уфе была для нас суровая. -30-35 с ветерком. Большинство занятий проводились в поле, нужно было проходить через город, тактика занимала 6 часов в день, остальные занятия матчасть оружия, политзанятие, самостоятельное изучение уставов. Особенно это утомляло офицеров. В Уфе я приобрел новых товарищей, с которыми пришлось в действующей армии. Это Ракушев Иван из г. Глазова Верхоянской (?) области. Своих товарищей всех растерял, так как их раньше послали в действующую. Мне пришлось проводить на фронт только Медекова А.Н. После окончания курсов «Выстрел», 22 мая 1944 г. все 3 группы офицеров - пулеметчиков, автоматчиков и ПТР были отправлены в Котлубановку (возможно Колтубанка, Бузулукский районе Оренбургской области), недалеко от Оренбурга, в 21 отдельный запасной полк, ком. полка. полковник Куликов, в прошлом (разговор среди офицеров) личный адъютант Сталина. В Котлубановке мы находились очень мало, 2-3 дня. Эти дни для нас были (запомнились) отдыхом. Занятия проводились от случая к случаю, питание было отличное по сравнению с Уфой. Вымылись в бане, вечером концерты, танцы, много было девушек. Даже помню, как полковник Кулаков учил нас офицеров как приглашать девушек на танцы и как их отблагодарить за танец - этой полковник по натуре своей был комик. Как он перед строем журил нерадивых или провинившихся офицеров. Было такое чувство, кажется, провалился бы сквозь землю, на месте провинившегося. Так он допекал каждого провинившегося.
Со станции Катлубановки нас офицеров, разместили в подошедшем составе поезда, вечером в 6-7 часов наш состав тронулся по направлению Москва. В Москву прибыли утром и стояли около 12-16 часов. В Москве вымыли всех офицеров эшелона в бане, накормили в столовой горячей пищей и к вечеру были все в вагонах. Перед отправкой нашего эшелона мы были поражены фейерверками разноцветных огней салюта, которой был даден в честь освобождения г. Орла. В дальнейшем наш эшелон проезжал Бологое, Калинин (Тверь), Ржев. Ржев был освобожден нашими войсками. Всех нас высадили из вагонов и разместили неподалеку от станции (где) была какая стройка: казалось, приехали до места назначения. Офицера стали разжигать костры, видимо, кто-то желал сворить себе горячего, но в это время раздалась команда нашего майора. Прекратить, потушить, выходи строится!
Начальник эшелона зачитал очень большой Список офицеров, в котором оказалась и моя фамилия Белоглазов. Подалось вторая команда: Становись, равняйсь, направо, марш! Нас пригнали на станцию, посадили всех на верх паровоза и паровоз тронулся. Офицеры были размещены стоя, прижавшись к котлу. Мне вряд-бы удалось сойти если появилось бы желание. Сосчитать нас на паровозе и тамбуре на (ххх) и усатого машиниста паровоза. Привезли нас на станцию Дно ночью и разместили в вокзале. Помещение маленькое, а нас оказалось для такого зала много, что пришла стоя дремать по переменно облокотившись друг на друга. Утром выяснилось, что нам в дальнейшем нужно было идти пешком до совхоза Рудометов, на усадьбе которого разместился штаб 3-го Прибалтийского фронта. К вечеру дошли до совхоза, но штаба там не было на месте. На обратном пути с ночевкой в лесу. Утром где-то в 10 мы дошли до расположения лагеря под Выборгом. Выборгские лагеря очень большие расположены лесу, с хорошими землянками и столовой.
В этих лагерях переночевали одну ночь, а утром нас накормили в столовой. Построили всех прибывших офицеров на усыпанным песком дорожке. Пришел генерал-майор Фомин, зачитал приказ, в котором говорилось. что мы все представляли. Роту офицерской запаса 3-го Прибалтийского фронта. Наша рота шла во втором эшелоне по дорогам войны. В нужное время брали из рота нужных офицеров для заметы. С этой ротой мне пришлось пройти гос. Границу - Эстония - СССР. Участвовать за освобождение село Шабыж(?), которое расположено его бергу реки Тихой или Великой форсировать реку вместе с солдатами, освобождать мирные население от немцев, которых гнали их в Германию. Нам пришло отступающих немцев за повозками жителей, а их было больше 500 повозок с людьми, стариков, женщин, детей. Сколько радости было к солдатам! Дошел я с ротой до г. Изборска. Фронт ушел дальше за город, а нашу роту (офицеров?) оставили в гор. Изборск. Поселок имени Н. К. Крупской. Изборск был взят, как-то сходу здесь не было такого укрепления как перед селом Шабаж, где было много скоплено войск и саму реку нужно были форсировать. За рекой так же хотели укрыться, наши войска не допустили этого. Во Изборске наша рота запаса пробыла полных двое суток. 2-го августа меня Белоглазова, Рексена И., Немченко Ф. к обеду вызвал стар. лейтенант вручил пакет, а словами сказал идите к старшему, замените белье и старое обмундирование и отправляйтесь в путь по сашейке(шоссейке видимо) к передовой. Вышли мы из г. Изборска, пос. Крупской в 4-5 ч. вечера, за (раз) прошли 10 км. Нас у шлагбаума остановили два офицера с автоматами (а у нас (пустые?) кобуры): «Вы куда товарищи офицеры?» - мы прочитали адрес на пакете, ответили: «В распоряжение 98 стр. дивизии». Они нам ответили: «Дальше нельзя, впереди за шлагбаумом нейтралка. Вам придется пойти влево, слышите, где буксуют машины, дальше вам скажут». Пока нам объясняли, к этому времени, подошли девушки-связистки с лейтенантом. Вот идите за ними, они вас доведут до вашей части. Прошли мы автомашины те которые буксовали. Машины были загружены боеприпасами в ящиках. Буквально после машин мы 15-20 м (минут или метров?) оказались в маленьком поселке, посредине которого был круглый пруд, справа были 3-4 домика и за ними большой сарай. Связисты свернули в один из домов, и указали дорогу до штаба дивизии. Было часов 10 ночи, когда наконец пришли в штаб 98 дивизии. Небольшая берёзовая роща, в глубине рощи штабная палатка, возле палатки - часовой с автоматом. - Вам кого? - Нач. штаба. - Пока его нет. Располагайтесь поблизости. С правой стороны работали солдаты, готовили блиндаж для штаба. Утром 3-го августа нач. штаба направил нас в распоряжение ком. 4-го стр. полка, которым командовал полковник Кузнецов. После перерыва на обед в этот день, а это было 4 августа, дали команду командирам взводов, а их было три. Первым, вторым взводами (командовали) были мл. лейтенанты, а 3-м взводом старший сержант- казах. Дал-подал команду: «Повзводно за мной!». Шли долго, местность пересеченная, зеленые травы, хлеб, вдали виднелась опушка леса и вдруг перед нами открылось деревня, расположенная вдоль дороги с правой стороны, в ложбине, а с левой какие- то нежилые постройки. Прошли поселок, дорого пошла на подъем, лес отходил вправо. Вверху по дороги стоит автобус похоже по величине на наш. Когда подошли в плотную, то увидели, что автобус стоит в стороне от дороги. Наши солдаты окружили его. И в это время из леса появился народ больше женщин и детей, пожилые тоже пришли с криками: «Тов. солдаты, это наше вещи, немцы ограбили нас и хотели увезти в Германию». Солдаты отвечали: «Ваше так и забирайте, они нам не нужны». Мы продолжили путь дальше. Видим только, как народ вытряхивал из автобуса вещи. День подходил к концу. Впереди дорога шла вниз по шоссейки слева стаяли от дороги рядом два дома, за домами виделась длинная тянувшая в сторону леса высотой 10-15 метров сопка, заросшая травой. Моя вторая рота шла впереди колонны. А впереди колоны ехали на лошадях верхом наш командир батальона Савельев и ком. 2-го батальона. Когда еще были на самой вершине, я доложил, что за сопкой немцы Я видел колонну их. Они не обратили внимание и просто не поверили. Как только они на лошадях были обнаружены, немцы открыли огонь. Подалось команда: «Влево развернись!» т.е. перед самой сопкой солдаты по нашей команде залегли. Немец начал обстрел из минометов через сопку - навесным огнем, появились ранения солдат. Благодаря быстрому наступлению темноты, видимо немцы прекратили огонь.
12.
За ночь, нам пришлось отступить вправо в обход немцев к хутору. Когда нашла рота к пришли (орлином?) дворе, с одной стороны был громадный дом с подвалом, а с другой длинный сарай. Здесь мы находились до рассвета. Помнится в это время пришла полевая кухня. Старшина раздавал гречневую кашу с тушенкой и тут-же принес в плащ-палатки консерв и разложил банки прямо на траве. Позавтракать нам не удалось. Немцы наступали на нас и открыл миномётный огонь. Мины рвались вокруг дома и осколки разлетались по двору несколько солдат ранило. В этот момент подалось команда ком. батальона: «Командиры рот вывести солдат из сарая, построить повзводно и за мной». Мы не шли, а бежали километра 1-2 и только потом, когда остановились ком. батальона собрал нас наспех и отдал приказ: «Наступать по фронту, чувствовать локтем своих соседей справа и слева и вручил мне карту трехверстку. В твое распоряжение 2 орудия, 2 станковых пулемета, 4 ручных пулемета, каждому солдату по две гранаты и автоматы с боеприпасами. У солдат в это время за плечами в вещмешке, вместе с продуктами были патроны и гранаты. Шли мы с боями, освободили один хутор за другим. Немец отступал по направлению Тарту. Не доходя до г. Тарту меня ранило (12/VII-44 г.) в левое плече разрывной пулей. Пролежал в госпитале в Череповце 6 месяцев. После выздоровления – был направлен в г Архангельск, а из Архангельска в г. Вологду - облвоенкомом. Из Вологды был направлен на станцию Вожега. Вожегодский райвоенкомат- начальником 2-й части. В должность нач. 2 части застал меня конец войны. Демобилизовали по приказу Сталин за № 122, в котором говорилось о демобилизации специалистов промышленности, сельского хозяйства, учителей, врачей. В январе 1946 прибыл (возвратился) обратно в Зыряновск. В которым продолжаю жить до сего дня. В Зыряновске после войны, работал директором сш. имени С.М. Кирова, завучем сш. №2, инспектором районо. В 1957 г. По состоянию здоровья уволился из системы нар. образования. Поступил работать в Зыряновский свинцовой комбинат на Масленский рудник, слесарем по ремонту буровых станков. Потом работал бригадиром слесарей, сменным буровым мастером. В 1966 году ушел на пенсию.
Имею правительственные награды за участие в Великой Отечественной войны: Орден Отечественной войны, медаль «За победу над Германией 1941-1945» и 3 юбилейных медали. В данное время не где не работаю нахожусь на отдыхе и занимаюсь садоводством.
Человек живет на земле для того, чтобы трудится и делать пользу людям, государству и своей семье.

P.S. Из всей команды, которая уходила на войну и в которой я был старшим, в живых вернулись трое: я, Белоглазов, Антошкин -Ленинск и Савочкин Андрей из Бородино, который также проживает в г. Зыряновске.