Владислав
Сергеевич
ПОДЕЛИТЬСЯ СТРАНИЦЕЙ
История солдата
Мой отец, Брылеев Владислав Сергеевич, родился и вырос в сургуте. до войны работал охотником-промысловиком — рыбачил, бил зверя, знал тайгу как никто другой. Имел бронь как работник рыбной промышленности, но в 1942 году добровольно ушёл на фронт.
Был старшиной под конец войны, командиром взвода пешей разведки. О войне не любит говорить.
Боевой путь
Служил в 362-й стрелковой дивизии на калининском фронте. благодаря таёжным навыкам (бесшумный шаг, умение читать следы и ориентироваться без компаса) был определён в полковую разведку. Прошёл путь от рядового разведчика до гвардии старшины, командира взвода пешей разведки.
В 1942 году под ржевом впервые взял языка — снял часового ножом, второго оглушил прикладом и доставил в расположение. Награждён медалью «за отвагу». Участвовал в смоленской наступательной операции (1943), операции «багратион» (1944), боях в Восточной Пруссии и взятии Кёнигсберга (1945).
Особо отличился летом 1944 года под Витебском: дивизия попала в полуокружение, дед со своим взводом прикрывал отход батальона, после чего вывел восемнадцать раненых через болота — ориентируясь по мху и звёздам, без еды трое суток. За этот эпизод получил орден славы III степени.
Врйну закончил командиром разведвзвода. награды: орден славы III степени, орден красной звезды, медаль «за отвагу». комиссован по ранению в 1946 году — осколок в бедре.
Воспоминания
О Витебске
Когда я просил отца рассказать про витебск, он сначала отмахивался — «Да чего там, дело прошлое». А потом всё-таки рассказывал, но скупо, словно каждое слово из него клещами тянули.
Дело было летом 44-го. Их дивизия наступала, но немцы контратаковали и смяли штабной обоз. Отцовский взвод прикрывал отход батальона. Они держали лесополосу, пока не кончились патроны. Тут он и принял решение — не прорываться с боем, а уйти в болота. Восемнадцать раненых, многие ходить не могли. Он нёс одного на спине, остальных вели за руки, цепью. шли по грудь в воде, по мху, по гати, которую отец нащупывал ногой — «Как лось ходит, понял? Не провалишься, если знаешь где». Трое суток без еды, пили из луж, немцы где-то рядом стреляли вслепую. Отец говорит: «Я по звёздам вёл, как в тайге. Вывел — и сам не понял как. Бог, наверное, или лес помог». Когда вышли к своим, он упал и проспал сутки. После этого его и представили к ордену славы.
После войны
А про мирную жизнь он рассказывает охотнее. Вернулся в Сургут в 46-м, хромал — осколок в бедре так и остался. Врачи предлагали вырезать, он отказался: «Привык, мой он уже», но позже его вырезали. Снова взял ружьё, сетки, уходил на рыбалку на недели. Он часто уходит просто посмотреть на гладь воды.
Награды свои не носит, лежат в кисете в сундуке. Я в детстве нашёл, спрашиваю: «Пап, это что?» а он: «Бумажки, сынок, не бери в голову». Если кто-то из чужих спрашивал про войну, отшучивался: «Воевал, как все, не герой».