Цыпышев Михаил Прокопьевич бережно хранил всё, что связывало его с войной: орден Славы, медали, благодарности Верховного главнокомандующего.

В памяти особенно ярко осталась ночь на 24 июня 44-го года. Взводу лейтенанта Созикова поставлена задача: форсировать Западную Двину у деревни Шеретино и любой ценой удержаться на левом берегу до переправы наших основных сил. А Михаилу – персанальное задание – обеспечить бесперебойную связь с нашими частями.

Под покровом ночи бойцы взвода, используя подручные средства, начали переправу. Пуще всего берегли рацию и питание к ней. Михаил надежно пристроил их на двух бревнах. Но вот трёхсотметровая водная преграда позади. Перед ними густо заросший ивняком берег. Естественная маскировка помогает высадиться бесшумно.

Короткая, внезапная схватка – и боевое охранение противника уничтожено. Опомнившись, немцы обрушили на горстку смельчаков ураганный огонь. Цыпышев уже связался по радио с нашими и начал давать координаты артиллеристам. При поддержке орудийного огня и авиации бойцы Созикова весь день удерживали узкую полоску у берега. Ночью к ним переправились основные силы. Боевая задача была выполнена.

Позади Ржев, Вильнюс, десятки форсированных больших и малых рек, сотни освобождённых населенных пунктов. И вот она, Восточная Пруссия!

Шли уличные бои за Кенигсберг. Наладив связь с батальонами, Михаил делал последнюю проверку её надёжности. Вдруг страшный взрыв потряс здание. Угасающим сознанием Михаил успел еще различить свою окровавленную руку с зажатой в ней телефонной трубкой. Очнулся он от нестерпимой боли в голове и руке, в глазах темно, к горлу подступила тошнота. Он был в госпитале. Потянулись томительные госпитальные дни, бесконечные уколы, операции одна за другой, почти год протянулось лечение после тяжелого ранения. Но он был молод, красив, полон надежд.