Здесь я напишу воспоминания самого дедушки, опубликованные в местной газете в 1998 году.

"Воспоминания гвардейца".

Я, Голубин Федор Прокопьевич, родился в деревне Нижняя Золотица Приморского района Архангельской области. Произошло это 26 апреля 1923 года.

В  своем селе я закончил 4 класса. Затем переехал в областной центр, где была возможность продолжить образование. После «семилетки» поступил в лесотехнический техникум. Но пробыл студентом всего 3 месяца. Причина самая простая по тем временам – в семье, в которой кроме меня воспитывалось еще11 детей, катастрофически не хватало денег.
Не увенчалась успехом и попытка связать свою жизнь с небом – после моего поступления в местный аэроклуб его неожиданно перевели в другой город.
Поэтому 4 ноября 1940 года я поступил грузчиком на автомашину, обслуживающую заготконтору Северного Государственного морского пароходства, и одновременно на вечерние курсы шоферов. Их закончил в мае 1941 года и после месяца стажировки стал работать по этой новой специальности. 17 марта 1942 года меня призвали в армию.
Попал в Пуховичевское военно-пехотное училище (оно располагалось в г. Великий Устюг Архангельской области) и был зачислен курсантом.

Почти  в самом начале учебы мне присвоили звание сержант, а потом назначили командиром отделения. До окончания полугодичного срока обучения оставался примерно месяц, когда сильно ухудшилось положение на юге, и нас даже не разрешив сдать экзамены, отправили на фронт.

В Горьком наше подразделение переформировали, а курсантом разбросали по самым различным частям. Затем еще одна переформировка, где нам предоставили возможность выбрать себе боевые специальности. Так я стал автоматчиком. Потом еще одно предложение – вспомнить свои гражданские профессии. Это, в конечном итоге и предопределило мой выбор – через некоторое время я стал водителем в роте автоматчиков. В ноябре 1942 годе оказался в действующей армии.

Свое боевое крещение принял на Харьковском направлении в составе отдельной роты автоматчиков 52-ой мотомеханизированной бригады 15-ого танкового корпуса.

Ежедневные бомбежки, обстрелы, гибель солдат. Вот лишь один из запомнившихся мне налетов немецкой авиации…. Мы шли через одну деревню, когда неожиданно налетели самолеты. Бойцы начали разбегаться в разные стороны. Но куда скроешься? С одним из солдат мы бросились под машину. Тут раздались взрывы. Когда  немцы отбомбились и улетели, я поднял голову и увидел, что руки у меня в крови. Я ничего не понимал, поскольку никакой боли не чувствовал. Оказалось, осколок попал в голову моего товарища…

Когда я выбрался из-под днища «полуторки», то моему взору предстала страшная картина – все дымилось и горело. В тот день погибло много наших солдат – одному напрочь оторвало голову, другому отсекло подбородок и он сидел и показывал нам, чтобы мы его добили, третий лежал с распоротым животом и сгребал собственные кишки…Раненых подбирали санитары.

Машина оказалась сильно повреждена – вылетело лобовое стекло, осколком пробило радиатор, а ехать все-таки было надо.

Дыру в радиаторе (можно было руку просунуть) заделал хлебом, залил воду, и мы тронулись.  Довольно часто останавливались, но двигались вперед. Зима, холод, ветер буквально резал лицо…

В то время немецкая авиация полностью господствовала в воздухе, и самолеты обстреливали не только автомашины, но и охотились в поле за отдельными солдатами. Поэтому приходилось соблюдать максимальную осторожность.

Под Полтавой мы попали в окружение.  Что это такое по книгам и кинофильмам знают все. Действительность еще страшнее. Особенно неприятно, когда стреляют со всех сторон.

Из кольца выходили и выезжали не по дорогам, а по лесным дорожкам, полям и оврагам, зачастую под пулеметным и минометным огнем, нередко вступая в перестрелку.

Бои в конце 1942 года на Харьковском направлении были очень тяжелыми и наши войска понесли крупные потери. Не стала исключением и наша часть. Для переформирования нас перебросили в г. Тулу, где родной 15-й танковый корпус переименовали в 7-ю гвардейскую дивизию 3-й танковой армии. Сначала ей командовал генерал Ватутин, а затем до конца войны генерал Рыбалко.

Из-под Тулы нас двинули на Орловско-Курскую дугу. Это было летом 1943 года.

И вот здесь я попал в такую историю.

Дали мне в помощи трех автоматчиков и приказали отвезти раненых в полевой госпиталь.  Когда мы возвращались в часть, то остановились на развилке, чтобы уточнить дорогу по карте. И тут неожиданно рядом раздался взрыв.  Мы по привычке выпрыгнули из машины, пытаясь понять, что же это такое – обстрел или бомбежка. А снаряды тем временем посыпались градом, и полуторка загорелась. Мы было хотели что-то взять из машины, но ударил пулемет и пришлось залечь. Вскоре в кузове начали рваться гранаты, патроны, а затем грохнула бочка с бензином. Через несколько минут все было кончено.

Некоторое время я был «безлошадным» , а затем мне дали другой автомобиль – универсальную полуторку ГАЗ-АА.

После этой битвы нас снова перебросили на киевское направление.

Сначала мы форсировали под огнем на плотах Днепр, а затем двинулись на Белую Церковь. С плацдарма начали теснить наступающих немцев. И вот однажды…

 Командир дал мне в помощь одного солдата, чтобы он помог мне замаскировать машину. Мы отъехали метров на 500 от землянки, где остановились наш командир и командир разведки, и стали окапываться. Но тут показались немцы. Они нас тоже увидели и открыли огонь. Мы начали отстреливаться из автоматов, некоторые стали падать. Но нам бы пришлось очень туго, не появись неожиданно наш бронетранспортер. Он открыл по противнику шквальный пулеметный огонь. Мы воспользовались этой неожиданной помощью и рванули на нашей машине к своим, хотя над нами проносился настоящий рой трассирующих пуль. Когда выбрались из-под обстрела, я увидел, что кузов пробит в нескольких местах, а около землянки лежит убитый капитан – командир разведчиков. Таких вот чрезвычайных ситуаций было за всю войну бессчетное множество. Но я видно родился в рубашке и мне на фронте везло, хотя и не раз смотрел смерти в глаза.

Вот лишь один пример.

Однажды упал в яму недалеко от машины, а мои спутники бросились в овраг. Перевернувшись на спину увидел, что бомба летит прямо на меня. Я быстро вскочил и побежал к товарищам. Раздался взрыв. Когда я вернулся, то увидел на том месте, где недавно лежал, большую воронку.

6 ноября мы освободили Киев и двинулись на Польшу. Именно здесь я получил новый автомобиль – легендарный американский «студебеккер».

Ну а затем был Берлин, наша 3-я танковая армия всегда участвовала в стратегических прорывах, проходя порой по тылам немцев сотни километров.

В столицу фашистской Германии мы вошли 2 мая с юго-запада. Но пробыли в Берлине всего несколько часов. Потом нас перебросили на Дрезден. 5 мая мы его взяли и пошли на Прагу. 9 мая все было кончено, хотя еще 2 дня немцы сопротивлялись и гибли люди. Поэтому война закончилась для нас 11 мая.

 Меня часто спрашивают, какие я получил награды. Отвечаю – два ордена Красной звезды, орден Отечественной войны II степени, две медали «За отвагу».
Как складывалась моя судьба после войны?

Из Чехословакии мы перебазировались в Австрию. Стояли в городе Торн. А потом нас опять перебросили в Германию. Военный городок находился в 45 км от Берлина.

Демобилизовался я в ноябре 1946 года. Приехал в Архангельск. Решил вернуться в родное село. Пешком шли втроем 180 км по берегу Белого моря. Был сильный шторм и волны забрызгивали нас. В следующую деревню приходили буквально мокрые по пояс.

Дома жил до 1948 года. Зимой работал на ледоколе на зверобойне, летом на ловле рыбы.

Затем переехал в Архангельск. Устроился шофером и по совместительству рулевым мотористом на катер.

В апреле 1949 года женился, а в феврале 1950 у меня родился сын, а через год – второй.

В июне месяце того же года жена после окончания медучилища получила направления на работу на  Соловецкие острова.

Работали там в воинской части. Я сначала матросом на барже, машинистом на буксирном пароходе, потом шофером на грузовике ЗИС-5. Жена трудилась в больнице медлаборантом. Затем она заболела бронхиальной астмой и врачи посоветовали ей сменить климат. Вот так мы и оказались в 1959 году в Липецке.

Я стал работать в стройконторе УВД на грузовой автомашине. Через год меня перевели на легковую «Победу». Сначала возил замначальника УВД полковника Набокова, потом Свиридова и Ванюшктна.

В 1967 году нас, шоферов, аттестовали, но года за два до пенсии мне пришлось расстаться со своей любимой профессией из-за болезни жены и перейти в конвойный взвод. В 1983 году демобилизовался.

Но не хотелось сидеть сложа руки, и поэтому еще целых 7 лет работал шофером в Управлении инкассации. Сейчас на пенсии.