Гридин Николай Иванович
Гридин
Николай
Иванович
рядовой

История солдата

Гридин Николай Иванович, 1901 г.р. - юристконсульт газеты "Московский большевик", г. Москва.

17 июля 1941 ушел в народное ополчение.

В середине октября 1941 пропал без вести в ходе боев в районе Наро-Фоминска - Боровска.

Место захоронения по сей день нам не известно.

Регион Москва
Воинское звание рядовой
Населенный пункт: Москва

Боевой путь

Не смотря имеющуюся бронь (будучи юристконсультом газеты "Московский большеквик" 17 июля ушел добровольцем в составе СП 1289 4 дивизии народного ополчения г. Москвы.

Четвертая дивизия народного ополчения была сформирована в Куйбышевском районе Москвы. Место ее формирования - Малый Козловский переулок, дом 6. Бойцы этой дивизии - сотрудники Наркомвнешторга СССР, Наркомфина СССР, Наркомсовхозов СССР, Наркомата легкой промышленности, Госплана РСФСР, Центросоюза, редакции и издательства "Московский большевик", рабочие швейной фабрики "Красная швея" и других предприятий района. Дивизия состояла из трех стрелковых полков отдельной роты связи, разведывательного батальона, артиллерийского дивизиона. В дивизии было 5900 бойцов и командиров. Командиром дивизии с 25 августа (по 25 октября) был полковник Гладышев Степан Трофимович. Дивизия, изначально, была придана 24-й резервной армии. В то время полоса ответственности этой армии простиралась от Нелидова - через Белый на Дорогобуж. После кратковременной боевой подготовки ополченцы строили оборонительные укрепления Ржевско-Вяземской оборонительной линии в районах станций Новодугино, Сычевка, Андреевское Смоленской области. Расположение полков дивизии было такое - 1-й сп дивизии расположился селе Задняя Пустошка, 2-й сп в селе Зимено и 3 сп в селе Лившино
       30-го июля был образован Резервный фронт. 24-я армия перемещалась полностью под Ельню. 4-я дно, в соответствии с приказом Ставки ВГК, должна была включена в состав Резервного фронта после ее пополнения. Только 1-го сентября дивизия получила существенное пополнение и вошла в состав 49-й армии. С 1-го сентября по новому штатному расписанию в дивизии числились 1287-й, 1289-й, 1291-й стрелковые полки и 971-й артиллерийский полк. 16-го сентября дивизия вошла в состав 31-й армии. 21-го сентября она переименована в 110-ю стрелковую дивизию. 26-го сентября дивизия пополняется 200-м отдельным истребительным противотанковым дивизионом и  заняла позиции на самом правом участке Западного фронта в районе Осташково, перед озером Селигер против 123-й пехотной дивизии вермахта.
       После месяца боевых действий в районе озера Селигер, 11-го октября 1941-го года, дивизия была переброшена под Наро-Фоминск. Дислоцированный под Боровском, ее подхода ожидал 2-й сводный полк дивизии особого назначения имени Дзержинского. На рассвете 12-го октября он вступил в бой с немцами, подошедшими к городу. Задача полка заключалась в обороне города до подхода 110-й и 113-й дивизий. 110-я дивизия была дивизией почти полностью укомплектованной людьми и имела свой 200-й отдельный истребительный противотанковый дивизион. Она перебрасывалась по железной дороге из Селижарова под Боровск. Эшелоны с дивизией прибывали к месту назначения с 11-го по 13-е октября. 1291-й полк выгрузился на станции Балабаново, 1-й дивизион 971-ro артиллерийского полка - на станции Обнинская, 1289-й полк, 2-й дивизион артполка и штаб дивизии - на ст. Башкино. Но 1287-й полк дивизии 12-го еще находился в пути следования. Подразделения дивизии вводились в бой прямо "с колес", не дожидаясь подхода всего личного состава, тылов и других специальных служб. Дивизия заняла позиции севернее Боровска: в районе Ильина - Редькино. Дивизионной разведкой 110-й дивизии было установлено, что в Боровске находятся всего около двухсот немцев (куда делись «дзержинцы» - не ясно). Атакой 110-й дивизии немцы были выбиты из города. После чего дивизия заняла оборону перед городом. Ее противником была 258-я пехотная дивизия немцев, усиленная артиллерией, минометами, танками и авиацией. Она имела в первом эшелоне два полнокровных пехотных полка (478-й и 479-й) и один пехотный полк (458-й) во втором эшелоне;
       14-го октября 258-я пехотная дивизия и 3-я моторизованная дивизия немцев заняли Боровск и мост через Протву. Были оттеснены части 110-й и 113-й стрелковых дивизий. К этому времени 110-я дивизия по-прежнему располагала двумя стрелковыми полками, двумя артиллерийскими дивизионами. Ее 1287-й стрелковый полк, ряд других подразделений и тылы все еще не прибыли из района озера Селигер. К тому же, части дивизии не имели достаточной подготовки и боевого опыта. На Селигере активных боев не велось. Пополненная в конце сентября семью тысячами призывников, так же не обученных, 4-я дивизия народного ополчения, фактически, уже не была дивизией народного ополчения. Она состояла просто - из годных и не годных к строевой службе солдат. Отсюда и ее боеготовность. Как пишут участники боев в своих воспоминаниях - дивизия не была обеспечена автоматическим оружием, не хватало артиллерии, минометов. По приказу штаба 43-й армии, 110-я и 113-я стрелковые дивизии, усиленные 152-м танковым батальоном, трижды атаковали Боровск с востока, но успеха не добились. Потеряв 900 человек убитыми и ранеными, они отошли на исходные рубежи. Сильно поредевшие части 110-й дивизии были оттеснены на рубеж Мишуково - Ермолино. Комдив 110-й сд принял решение отвести дивизию на восточный берег Нары, где её части заняли оборону на рубеже Атепцево, Слизнёво, Каменское. 18-го октября 110-я и 113-я дивизии вошли в состав обновленной 33-й армии генерал-лейтенанта Герасименко.
       110-я стрелковая дивизия заняла оборону от шоссе Москва—Киев до Слизнева. Командовал дивизией полковник Матусевич И.И. Для обороны Нарофоминска прибыла из резерва 1-я Московская мото­стрелковая дивизия. 1289-й полк 110-й дивизии был придан мото­стрелковой дивизии, которая заняла оборону от шоссе до Наро-Фоминска и далее до Таширова. Соседом 110-й дивизии слева была 113-я дивизия. Стыки между соседними дивизиями не были сплошными, чем пользовались немцы. Положение 110-й дивизии было чрезвычайно тяжелым. Дивизия понесла большие потери. Оттесненные противником от единственного шоссе Наро-Фоминск—Атепцево—Каменское наши войска лишились проезжих рокадных дорог для снабжения боеприпасами и другим необходимым снаряжением и продовольствием. Усилиями наших сражающихся войск удалось остановить немцев на рубеже реки Нары.
Штаб армии не располагал данными о приближении войск противника. Появление 258-й пехотной дивизии немцев в Наро-Фоминске и прилегающих к городу деревнях явилось полной неожиданностью для 33-й армии, который командовал генерал-лейтенант Ефремов М. Г. Одной из частей, обороняющихся на этом направлении, была 110-я стрелковая дивизия, бывшая 4-я дивизия Народного ополчения Куйбышевского района Москвы.

Согласно справки из СП1289 мой дед пропал без вести между Боровском и Наро-фоминском.

По сей день нам не известно место его захоронения.

Воспоминания

В.Ф. Елисеев глава из исторического очерка "Село Атепцево и округа"

Неразбериха в управлении нашими войсками, их беспорядочное отступление, о которых писал в своих воспоминаниях Жуков Г. К., да не в последнюю очередь и паника сопутствовали быстрому продвижению гитлеровских полчищ к Москве. О каком управлении войсками можно говорить, если в Генеральном штабе не знали не только о действиях дивизий и армий, но даже не было известно о положении двух фронтов: Западного и Резервного! А ведь речь шла о захвате противником городов и сел Калужской области, отстоящих от Москвы, в каких-нибудь 100-150 километрах. Член Военного Совета Московского военного округа Телегин К. Ф. отмечал в своей книге "Не отдали Москвы", что "8 октября враг широким фронтом начал приближаться к Можайскому рубежу. О положении войск Западного и Резервного фронтов сколько-нибудь определенных данных не поступало...". Лишь к ночи стало известно, "что в кольце, замкнутом 3-й и 4-й танковыми группами врага, оказались 16, 19, 20, 24 и 32-я армия Западного и Резервного фронтов, а остальные армии, охваченные с флангов, теснимые с фронта, отходят к Волге, в район юго-западнее Калинина и частично - к Можайскому рубежу. Доклад Телегина К.Ф, о танковом прорыве и захвате Юхнова 5 октября 1941 года явился полной неожиданностью для начальника Генерального штаба Шапошникова Б. М. и Сталина И. В. Наро-Фоминское направление с юго-запада прикрывала 33-я армия. Штаб армии не располагал данными о приближении войск противника. Появление 258-й пехотной дивизии немцев в Наро-Фоминске и прилегающих к городу деревнях явилось полной неожиданностью для 33-й армии, который командовал генерал-лейтенант Ефремов М. Г. Одной из частей, обороняющихся на этом направлении, была 110-я стрелковая дивизия, бывшая 4-я дивизия Народного ополчения Куйбышевского района Москвы. Это была одна из 12-ти дивизий Народного ополчения, сформированная в июле 1941 года из добровольцев-москвичей, не подлежащих мобилизации. В дивизию вошли и жители Московской области. В ополчении должности санитаров, связистов, политработников, поваров и др. укомплектовывались женщинами. На первых порах лишь один из 4-х ополченцев получил оружие, да и то иностранного образца. Только два месяца было отведено 4-й дивизии ополченцев на боевую подготовку, если таковой также считать строительство оборонительных укреплений. В начале сентября в дивизию прибыло пополнение порядка 7 тыс. человек, что удвоило ее численный состав. Затем 4-я дивизия ополченцев была приравнена к кадровым войскам и 21-го сентября 1941 года переименована в 110-ю стрелковую дивизию. Сначала дивизия была задействована в районе озера Селигер, а в октябре 1941 года была переброшена на Наро-фоминское направление. После боев под Боровском и Балабановым с 13 по 20 октября дивизия была вынуждена отойти на рубеж Атепцево—Слизнево—Чичково—Каменское. Для укрепления этого рубежа были выдвинуты из тыла 1 -я Московская и 222-я стрелковые дивизии. На правый берег реки Нары немцы вышли 21 октября 1941 года, заняв без боя Котово, Елагино, Атепцево, Ерюхино, Слизнево, Покровку, Проникнув в ночь с 21 на 22 октября в Наро-Фо¬минск, противник к исходу дня 22 октября овладел юго-запад¬ной частью города. При отходе на левый берег Нары наши вой¬ска взорвали одноколейный железнодорожный и каменный мос¬ты. Затейлива история на совпадения. В эти же дни — 21—22 ок¬тября 1812 года, армия Наполеона заняла деревню Нару и село Фоминское, но не наступая, а отступая из сожженной Москвы. Бывший старший помощник начальника разведки 33-й ар¬мии Соболев А. М. писал в своих мемуарах, что с 21 по 26 ок¬тября 1941 года «одна лишь 110-я стрелковая дивизия, имевшая значительный недокомплект, оставила деревни Горчухино и Слизнево на восточном берегу Нары», и что «получив попол¬нение, 110-я стрелковая дивизия выбила немецкие подразде¬ления с восточного берега Нары. Может быть, так и было в Горчухине. Что касается Атепцева и Слизнева, должен заме¬тить, как очевидец, что немцы заняли их полностью и в эти дни удерживали в своих руках. Никаких рукопашных схваток не бы¬ло при занятии противником Атепцева, как пишет Соболев А.М. Село было сдано врагу без боя, и не 28—29 октября, а 21 октября 1941 года. 110-я стрелковая дивизия заняла оборону от шоссе Моск¬ва—Киев до Слизнева. В состав дивизии входили 1287-й и 1291-и стрелковые и 971-й артиллерийский полки. Командовал дивизией полковник Иосиф Иванович Матусевич. Один из пол¬ков этой дивизии — 1289-й был придан 1-й Московский мото¬стрелковой дивизии, занимавшей рубеж от шоссе до Наро-Фоминска и далее до Таширова. Часть этого рубежа от Горчухина до железнодорожного моста в Наро-Фоминске оборонял 6-й мотострелковый полк 1 -и Московский мотострелковой ди-визии. Как пишет Балоян Н. П. в своих воспоминаниях, он при¬был во второй половине дня 22 октября 1941 года в город с од¬ним эшелоном 6-го мотострелкового полка. Сразу же после выгрузки они вступили в бой в районе Горчухина». Соседом слева от 110-й дивизии была 113-я дивизия этой же 33-й армии, бывшая 5- я дивизия Народного ополчения Фрунзенского района Москвы. В дивизию входили 1288-й, 1290-й, 1292-й стрелковые полки, а также 972-й артиллерий¬ский полк. Дивизия противостояла гитлеровцам на рубеже Чичково—Каменское—Рыжково. Командовал дивизией Кон¬стантин Иванович Миронов. Стыки между соседними дивизия¬ми не были сплошными, чем пользовались немцы. Положение 110-й дивизии было чрезвычайно тяжелым. Ди¬визия понесла большие потери. Оттесненные противником от единственного шоссе Наро-Фоминск—Атепцево—Каменское наши войска лишились проезжих рокадных дорог для снабже¬ния боеприпасами и другим необходимым снаряжением и про-довольствием. Усилиями наших сражающихся войск удалось остановить рвавшихся к Москве гитлеровцев на рубеже реки Нары. В те¬чение ноября 1941 года 110-я и 113-я дивизии вели тяжелые бои на этих позициях. Взяв с хода правобережье Наро-Фоминска и селения по бе¬регам Нары, враг не смог продвинуться дальше к Москве на этом направлении. Левый берег удерживался нашими войска¬ми как в Наро-Фоминске, как у кирпичного завода, так и у Ки-евского шоссе. Обтекая Наро-Фоминск и шоссе с юго-запада, многочисленные силы немцев проследовали через Атепцево на Савеловку и Афанасовку. Тот же Курдюков Н. И. вспоминал в этой связи эпизод с нашим самолетом-этажеркой. По распо¬ряжению Московского военного округа еще в сентябре 1941 года начались разведывательные полеты под Москвой в целях выявления передвижений войск противника. Самолет неожи¬данно появился на бреющем полете над Восточной слободкой Атепцева со стороны Киевского шоссе. Проходившая в это время колонна вражеских войск открыла по самолету шкваль¬ную стрельбу. Стрелял каждый солдат в колонне. Небо было рассвечено трассирующими пулями. Этажерка развернулась над колонной в обратную сторону и скрылась за складкой ме¬стности. Самолет вроде бы был сбит, однако через какое-то время послышалось его тарахтение и сам он показался над землей. Вскоре, однако, пришлось нам наблюдать и печальный исход воздушного боя над нашим селом. Истребитель-мессершмитт врезался с высоты в схватку наших истребителей с немецкими и крутым виражом пристроился в хвост одному из них. Даже небольшой отворот вправо вверх позволил бы наше¬му истребителю избежать маневра немца. Но наш летчик вид¬но заметил атаку поздно. Он уходил по наклонной прямо и был сбит над деревней Ерюхино. Летчик выбросился с парашютом. Раненого летчика немцы пленили, о чем рассказала жительни¬ца Ерюхина Анна Ананьева. Захватив Атепцево, немцы окружили и разгромили один из батальонов 6-го мотострелкового полка 1-й Московской диви¬зии. Батальон окопался в лесу на южной стороне известного нам Кочергина оврага. И поныне еще можно видеть оплывшие окопы на его южной стороне, открытые вдоль еще неоконча¬тельно заросшей просеки. Перед окопами была натянута ко¬лючая проволока, концы которой до сих пор еще «растут» из¬нутри березовых стволов. Не из этого ли батальона появились в Атепцеве раненые и пленные? Безусловно, наши не сдались без боя и немцы понесли в Атепцеве первые потери. Наиболее вероятно, что именно в это время они устроили кладбище для своих солдат, погибших в этом бою, расположив его между ле¬сом и последним домом (Курдюкова И. С.) на Восточной сло¬бодке. Появились могилы с березовыми крестами и перед до-мами в самом Атепцеве. Немцы не хоронили своих солдат в братских могилах. Каждый вояка носил на шее овальную металлическую плас¬тину. Эта похоронная бляха была надсечена посредине. При похоронах ее разламывали на две половинки, одна из которых направлялась родным в фатерлэнд, а другая подлежала захо¬ронению вместе с убитым. Немцы украшали могилы со вкусом сработанными березовыми крестами. На перекрестии крепи¬лась овальная дощечка из спиленного наискось ствола бере¬зы. На дощечке выжигались раскаленным железом имена и чи¬ны погибших. Кресты исчезли с лица нашей земли сразу же после ее освобождения от фашистской нечисти. Но глубина в два аршина хранит останки врагов и алюминиевые полуовалы, которые время от времени строители извлекают на свет бо¬жий. Продвинувшиеся в Савеловку и Афанасовку подразделе¬ния противника не задержались там надолго и вскоре были от¬теснены назад в Атепцево. Наши войска были расположены вплотную к Атепцеву, обложив село с трех сторон. Соседству¬ющие с Восточной слободкой поля разделяли с севера и юга наши войска от немецких. Открытое пространство с двух сто¬рон от домов интенсивно простреливалось. Поэтому мало ве¬роятно, чтобы в это время немцы могли хоронить убитых на этом кладбище. Под Москвой наша армия еще воевать не умела. В это вре¬мя один убитый немец приходился на наших 10, а то и более. Потери наступающих, как известно, всегда больше, чем оборо¬няющихся. Это правило однако не действовало в отношении немецкой армии, сумевшей за 4 месяца докатиться до Моск¬вы. А нашим войскам без малого 4 долгих года пришлось на¬ступать только по правилам. Много потерь несли наши насту¬пающие части от неоправданных лобовых атак. Эти атаки час¬то были безрезультатны и приносили чрезмерные потери. Не могли они не радовать противника и не поднимать боевой дух у его солдат. Противник создал мощный укрепрайон на рубеже Кирпич¬ный завод— Горчухино—Елагино—Атепцево. Восточная слобод-ка в Атепцеве покрылась окопами с северной и южной сторон. Немцы рыли окопы прямо под домами, устраивая бойницы в разобранных фундаментах. Был оборудован и второй рубеж обороны: сооружены блиндажи на правом берегу Нары, вокруг фабрики «Новая жизнь». Здесь гитлеровцы использовали для перекрытий дотов рулоны бумаги, оставшиеся невывезенными перед оккупацией. Диаметр плотно скатанных рулонов достигал метра, и такие бумажные накаты были непробиваемы. Для рытья окопов враги использовали наших пленных. Немцы вы-рубили лес в овраге напротив колхозных построек (с юга от нынешнего совхозного поселка). На силосной башне в колхозе одно время находился наблюдательный пункт наших войск и оттуда стрелял пулемет. В боях наши войска использовали танки. Недалеко от силосной башни (метрах в 200 от новой колхозной слободки) застрял в болоте и был подбит наш тяже¬лый танк. Я побывал с товарищами зимой 1942 года у этого танка. Запомнилось окровавленное и разодранное кожаное пальто нашего танкиста. Мой товарищ обзавелся разбитыми наручными часами. Вероятно, он снял часы с руки убитого, В памяти, однако, не удержалось, были ли у танка трупы? Танк был вытащен из болота военными в 1950-х годах. Бои в Атепцеве были очень тяжелыми и продолжались не¬прерывно в течение ноября—декабря 1941 года. Против врага восстала наша российская природа. Морозы были большой помехой для немецкой армии, не имевшей зимней одежды. Немцами были спешно изобретены соломенные, на деревян¬ной подошве боты. Больше 20 минут дежурства на морозе ча¬совые не выдерживали. Передвигаться в таких ботах даже на короткое расстояние было невозможно. Размеры бот позволя¬ли солдатам влезать в них прямо в сапогах. Кованые железны¬ми шипами подметки сапог служили отменными проводниками холода в сапог фашистского завоевателя. Голенища солдат¬ских сапог были скроены раструбом и в них легко набивался снег. Наши люди язвили по этому поводу, что не обошлось без вредителей и у Гитлера, сумевших обуть его армию в совер¬шенно непригодные для России сапоги. А действительно, уди¬вительно, каким образом составители плана Барбароссы не учли московскую зиму? Хотя мы готовились громить врага только на вражьей земле, тем не менее, запасли для Красной Армии добротные полушубки и валенки. Из песни слов не вы¬кинешь, но выходит на своей земле мы все-таки воевать соби¬рались. Не ошиблись также в избрании для изучения в школах иностранного языка. Перед войной почти во всех школах пре¬подавался только немецкий язык. В ноябре по Атепцеву был произведен залп легендарной «Катюши». Сначала «Катюша» ударила по Наро-Фоминску. Это было 24 октября 1941 года. По большому Наро-Фоминску гвар-дейский миномет произвел залп маленькими снарядами (М-8-80 мм), а по маленькому Атепцеву — большими снарядами (М-13-130 мм). Разрывы следовали один за другим с интервала¬ми барабанной дроби. Эффект был ошеломляющим. Разбу¬женные взрывами в четыре часа утра, мы кубарем скатились со второго этажа и спрятались в находившемся через дорогу фабричном кирпичном погребе. Не высовывали носа из наше¬го убежища до вечера. Реактивные снаряды сильно отклонились к западу, накрыв в основном Пустоху, реку Нару и колхоз¬ные огороды. Лишь два крайних дома сгорели на фабричной (дом Меркулова А.) и на колхозной слободках. До сих пор в Пустохе можно встретить разорвавшиеся цилиндры тех снаря¬дов «Катюши». Может быть, и второй раз била по Атепцеву «Катюша», когда полностью сгорела Восточная слободка? На пожарище одного из домов я видел три трупа, сгоревших до неузнаваемости. В 1990 году я передал один из разорвавших¬ся снарядов калибра М-13 (130 мм) в Наро-фоминский воен¬но-исторический музей. Накопив силы, гитлеровцы начали новое наступление по всему фронту 1 декабря 1941 года. На рубеже Кирпичный за¬вод— Горчухино—Атепцево—Каменское 110-я дивизия подвер¬глась массированному удару 57-го танкового корпуса против¬ника и вынуждена была отступить на 7—10 километров и оста¬вить Кирпичный завод, Горчухино, Ивановку, Афанасовку, Савеловку, Волковскую дачу. При наступлении 1 декабря 1941 го¬да гитлеровцы окружили в деревне Горчухино две роты 1289-го полка. В неравном бою полегли почти все воины этих рот. Лишь 12 из них удалось вырваться из окружения.Позиции дивизии отодвинулись к Могутову и Мачихину. Еще хуже обстояли дела на севере от Наро-Фоминска, где против¬нику удалось за 1 и 2 декабря 1941 года значительно вклинить¬ся в нашу оборону и захватить Петровское и Алабино, что на¬ходятся в 45 км от Москвы. Предпринятое немецким командо¬ванием новое наступление на Москву было остановлено. 33-я армия нанесла 3 декабря 1941 года контрудар и к 5 дека¬бря отбросила противника на исходный рубеж реки Нары. А 5—6 декабря началось общее наступление наших войск под Москвой. Наступление на Наро-Фоминском плацдарме нача¬лось 18 декабря и на первых порах не принесло заметных ус¬пехов. 110-я дивизия должна была овладеть деревнями Ерюхино, Атепцево, Елагино. Лобовые атаки не давали результатов. На семикилометровый рубеж фронта Слизнево—Атепцево— Елагино — 75-й разъезд прибыли еще две свежие дивизии: 338-я и 201-я Латышская стрелковые дивизии. Шесть дней ве¬лись ожесточенные бои, но хорошо укрепленную в течение но¬ября и декабря оборону противника взломать не удавалось. Наши войска несли тяжелые потери. Балоян Н. П. писал, что «шесть дней длилась ожесточенная борьба, стоившая больших жертв. Продвижение исчислялось сотнями метров в сутки». Взять Атепцево и Елагино так и не смогли.Лишь произведя частичную перегруппировку сил в ночь с 24 на 25 декабря, удалось взломать оборону немцев. 338-я стрелковая дивизия прорвала укрепленные вражеские позиции и освободила деревни Слизнево и Покровку. Командование 110-й дивизии решило воспользоваться этим успехом соседа и предприняло маневр по обходу деревни Ерюхино. Вот как описывает этот удачный прорыв вражеской обороны ветеран 4-й — 110-й дивизии И. Скоморохов: «Не забыть тяжелые на-ступательные бои в декабре 1941 года. Я был тогда комисса¬ром 1-го полка 110-й дивизии. К тому времени соседняя 338-я стрелковая дивизия прорвала передний край фашист¬ской обороны и овладела деревнями Слизнево и Покровка. Правый фланг фашистской обороны обнажился. Воспользо¬вавшись этим, мы решили ударить в тыл врага и ликвидиро¬вать еще один рубеж сопротивления. Сильная снежная метель скрывала наше передвижение. Два батальона во главе с ко¬мандиром полка Присяжнюком Я. 3. должны были перейти ре¬ку Нару по льду и атаковать противника в деревне Ерюхино с юга. Я же, как комиссар полка, получил приказ возглавить от-ряд, в состав которого входили стрелковый батальон и группа автоматчиков. Нам предстояло атаковать с севера и отрезать им пути отступления на деревню Рождество. Вечером 27 дека¬бря с криками «ура!» мы ворвались с двух сторон в деревню Ерюхино. Удар оказался для фашистов неожиданным. Фланго¬вый обход и удар с тыла удались блестяще».В бою за Ерюхи¬но погибли 16 наших воинов. В деревне сгорело лишь два или три дома. После освобождения Ерюхина комиссар полка Скомо¬рохов И. Ф. с группой автоматчиков перерезал дорогу в дерев¬ню Рождество, что угрожало немцам, удерживающих Атепцево и Елагино окружением, и заставило врага отступить. Части 110-й дивизии освободили Атепцево 27 декабря 1941 года.Бои за деревню Елагино были самыми кровопролитными на этом участке фронта. Неоднократные лобовые атаки не дали результатов. Предпринятая измотанной 110-й дивизией 18 де¬кабря 1941 года попытка обойти Елагино также не увенчалась успехом. Задача по освобождению деревни Елагино и 75-го железнодорожного разъезда была поставлена вновь прибыв¬шей на фронт 201-й Латышской стрелковой дивизии. Первые эшелоны этой дивизии лишь накануне 19 декабря 1941 года прибыли на станцию Апрелевка и уже на рассвете 20 декабря 1941 года были брошены в бой. Вот как описал это наступле¬ние бывший комсорг минометного батальона 191-го стрелко¬вого полка 201-й дивизии Штиллер А.: «А утром грянул бой... Мне, минометчику, была хорошо видна общая картина. По до¬лине к реке Наре, слева от моста по шоссе Москва—Киев рас¬сыпались веером взводы пехоты. Несмотря на сильный пулеметно-автоматный и минометный обстрел со стороны фашис¬тов, глубокий снег, бойцы достигли реки и залегли за ее кру¬той противоположный берег. За этот бросок было уплачено до¬рого: более тысячи раненых и убитых». Времени подготовить¬ся к бою, произвести разведку не было. Настоящей артилле-рийской подготовки не производилось, стреляли по площадям, а не по целям. Вражеские окопы находились на горе, а латы¬ши наступали снизу. Какой-то воин-ветеран еще гражданской войны призвал наступающих не кланяться немецким пулям. Бойцы 91-го и 92-го стрелковых полков шли в атаку по глубо¬кому снегу во весь рост, не кланяясь перед шквальным огнем противника. Кому нужна была такая психическая атака? Разве что для утехи вражеских пулеметчиков! К деревне даже не уда¬лось приблизиться. Латышам пришлось залечь в снегу и про¬вести на морозе более суток. Ночью 22 декабря им удалось во¬рваться в Елагино, но немцы сумели отбить и эту атаку и на¬ступление захлебнулось. Судьбу Елагина решил прорыв оборо¬ны противника на участке Слизнево—Покровка и продвижение наших войск в обход Атепцева и Елагина с юга. Врагу при¬шлось отходить на рубеж Рождество—Башкино—Котово—Щекутино. Крутой склон горы, на которой расположено Елагино, был усыпан погибшими воинами 201-й Латышской дивизии. Особенно много темных бугорков можно было видеть с шоссе во время таяния снега весной. Под Елагиным счет погибших гитлеровцев и наших воинов был вероятно один к тридцати, а то и более.Наступление наших войск на Ерюхино, Атепцево и Елагино происходило одновременно с боями по освобождению Наро-Фоминска. Как пишет Балоян Н. П., 175-й мотострелковый полк обошел Наро-Фоминск с юга и вышел на его западную окраину, к железнодорожному разъезду 75-й километр, но был атакован противником из города. Ему на помощь был выдвинут 222-й стрелковый корпус 201-й Латышской дивизии. И в этом ожесточенном бою полегло много бойцов этой дивизии. Пол¬ностью враг был изгнан из Наро-Фоминска 26 декабря 1941 года. В этот же день, понесшая большие потери Латышская дивизия была выведена в резерв. Наро-фоминский район был полностью освобожден лишь к 22 января 1942 года.Погибшие при освобождении Атепцева и близлежащих де¬ревень воины были захоронены в братских могилах. Некоторые из убитых были преданы земле индивидуально и на месте, где были обнаружены трупы. На западной оконечности Ерюхина был со временем сооружен памятник из красного гранита. На лицевой полированной стороне поставленной вертикально плиты выбиты имена 16 воинов, павших при освобождении Ерюхина. Рядом установлена плита из белого мрамора, на которой имеется надпись: «Михайловский Николай Дмитриевич. Политрук и ответ. секретарь партбюро 1287 стрелкового полка. Погиб геройской смертью при защите Москвы». Вероятно, эту плиту поставили Михайловскому Н. Д. родственники. Памятник в Ерюхине окру¬жен тесным кольцом лип, посаженных старожилами деревни еще до революции 1917 года. Тогда на этом месте стояла ма¬ленькая часовенка.Воины, погибшие при освобождении Атепцева, были захо¬ронены в четырех или более братских могилах. На одной из них им установлен памятник: рядом с шоссе Атепцево—Слизнево, в правом заднем углу бывшей усадьбы Одигитриевского. Памятник был открыт 28 декабря 1958 года. Первоначально это была отлитая из бетона скульптура воина-освободителя, прижимавшего к себе девочку. Затем в канун 1966 года работ¬ники Госплана РСФСР, из которых также формировалась 4-я ополченская дивизия, поставили на этой могиле обелиск из красного гранита. На лежащей горизонтально на могиле-плите высечены имена 147 погибших ополченцев 4-й — 110-й диви¬зий, включая батальонного комиссара И. С. Петрухина и пар¬торга полка Я. И. Кузьмина.Прочитав о памятниках, у читателя может возникнуть вопрос о целесо¬образности приведения фамилий погибших в прилагаемых списках. Сделано это по той причине, что памятники и надпи¬си на граните не вечны, в то время, как известно, рукописи не только не горят, но зачастую сохраняются лучше и дольше из¬ваяний из камня и металла. Прошло всего немногим более 30 лет, а некоторые фамилии на гранитной плите памятника в Атепцеве уже читаются с трудом, не говоря уже о тех, что до¬писаны бронзовой краской. Солнце, ветер, дождь и снег про¬должают свое извечное дело по преобразованию окружаю¬щей нас среды и разрушению плодов труда человека. А пер¬вое упоминание писцов об Атепцеве дошло до нас, пережив почти 400 лет.В 1994 году Зубков Г. И. показал мне лежащие на земле за кладбищем в Круглове останки наших воинов, сложивших свои головы под Атепцевым в 1941 году. Сам Зубков Г. И. принимал участие зимой 1942 года в захоронении павших солдат в изве¬стной читателю глубокой воронке от взрыва бомбы, сброшен¬ной немецким бомбардировщиком летом 1941 года. Воронку кто-то разрыл. Под высокой елью были сложены горкой десять черепов. Всего в воронке были найдены останки 14 воинов. Наро-Фоминский райвоенкомат предпринял меры к извлече¬нию останков из разрытой братской могилы и их перезахоро¬нению в обустроенной братской могиле летом 1994 года. Бы¬ли найдены четыре медальона с фамилиями и адресами по¬гибших. Вот так, через 53 года родственникам были направле¬ны извещения о погибших, которые все эти годы числились как без вести пропавшие. Оставшиеся четыре братские могилы продолжают оставаться безымянными. Их приблизительное местонахождение отмечено на прилагаемой схеме.В Елагине всех погибших захоронили в братской могиле — бывшей силосной яме, расположенной в красивом месте — на горе посреди деревни. На установленных на этой братской мо¬гиле двух металлических плитах на русском и латышском язы¬ках не значились фамилии павших. Останки воинов из этой братской могилы были позднее перенесены на южную окраи¬ну Наро-Фоминска, недалеко от 75-го разъезда Московско-Киевской железной дороги, Разъезд был переименован в стан¬цию «Латышская». Памятник открывал в мае 1975 года бывший командир 201-й Латышской дивизии Вейкин Я. Я. Позднее бы¬ли выбиты имена погибших на памятнике. В 1989 году число имен было 494, а к 1990 году стали известны фамилии уже бо¬лее тысячи павших воинов. И этой цифрой не ограничивается число убитых. Не все из них были латыши. Дивизия лишь на-половину была укомплектована латышами. Русских в ее соста¬ве насчитывалось 26%, евреев — 17%, поляков — 3%, других национальностей — 6%. На месте исчезнувшего в Елагине па-мятника на братской могиле осталась обширная ограда, внутри которой установлена плита из серого гранита с надписью: «Синицина Татьяна Тимофеевна. Санитарка 43(201) Латыш¬ской стрелковой дивизии, погибла в декабре 1941 г., спасая раненых. Группа поиск. Школа 12 г. Обнинска».В какой-то мере допущено несоответствие трагическим ис¬торическим событиям, разыгравшимся на склоне горы этой деревеньки в грозную годину битвы под Москвой. Под Елаги¬ным сложили головы не одна сотня воинов, останки которых покоятся теперь в братской могиле на окраине Наро-Фомин¬ска. Захороненные позднее останки санитарки Синициной Т. Т. на месте бывшей братской могилы и поставленный ей памят¬ник увековечивают место, где фактически произошел крово¬пролитный бой. В Горчухине посреди села находится скромный, сваренный из железа памятник. На прикрепленной к нему стальной таб¬личке начертано: «Памятник воинам 1287 стрелкового полка 4-й дивизии Народного ополчения Куйбышевского района г. Москвы».

Ю.В. Виноградов, С.М. Широков (глава из книги "По призыву Родины" о боевом пути 110 сд бывшей 4 ДНО Куйбышевского района г. Моск

11 октября 1941 г., в то время, когда эшелоны дивизии стояли на одной из станций Московской окружной железной дороги, немецко-фашистские войска вышли на подступы к городам Можайску и Малоярославцу. Крупные силы противника продолжали продвигаться к северо-востоку от Медыни, в направлении Боровска и Наро-Фоминска, нацеливаясь на Москву. 12 октября 1941 г. враг захватил Калугу. Развивая наступление, немцы устремились к Тарусе, Боровску - в обход Малоярославца. Движение противника с разных направлений - от Можайска, Медыни и Калуги к небольшому старинному русскому городу - Боровску объяснялось тем, что этот город находился в центре Можайской линии обороны и прикрывал кратчайший путь к столице нашей Родины - Москве, а также решительным отпором, оказанным захватчикам защитниками Можайска. Командование противника ставило целью прорваться к Наро-Фоминску и Кубинке, выйти в тыл 5-й армии, прикрывающей автостраду Москва - Минск. С учетом сложившейся обстановки маршрут выдвижения 110-й стрелковой дивизии был скорректирован. Дивизия была направлена под г. Боровск.
Эшелоны дивизии прибыли к месту назначения 11 - 13 октября 1941 г. 1291-й стрелковый полк выгрузился на ст. Балабаново, 1-й дивизион 971-ro артиллерийского полка - на ст. Обнинская, 1289-й стрелковый полк, 2-й дивизион артполка и штаб дивизии - на ст. Башкино. 1287-й стрелковый полк дивизии еще находился в пути следования. Те дни и ночи были холодными, дул северный пронизывающий ветер. Низко висели сплошные серые облака. Мокрый снег хлопьями падал на землю, превращаясь в грязь.
Выгрузив боевую технику и военное имущество, подразделения дивизии направились в район г. Боровска, где должны были занять огневые рубежи. Вместе с пехотой шли и артиллеристы - командиры и разведчики, чтобы выбрать места для огневых позиций. Бойцы шли по узкой, грязной проселочной дороге, у каждого за спиной - вещевой мешок, на плечах - винтовка и противогаз, на ремне- лопатка, сумка с патронами, ручные гранаты. У некоторых - и ручные пулеметы. Под ногами чавкало, снег на шинели таял, к ее полам налипала грязь, и шинель становилась сырой и тяжелой. Бойцы шли и знали - впереди противник, он рвется к Москве, его надо любой ценой задержать, остановить. У тех, кто шел в те дни на сближение с врагом, позади остался дом, детство, юношество, трудовые дела, семейное счастье. Расставаться со всем этим было трудно. Однако священный долг - долг защиты Родины, воинской присяги вел их вперед, вселял в сердца отвагу, мужество, уверенность в победе.
Периодически командиры объявляли привалы. Усталые, промокшие люди спешили выбрать на обочине дороги бугорки или кочки, где можно было бы присесть, отдохнуть. Иные просто прислонялись к березам, с которых падали капли холодной воды, скручивали "козью ножку", осторожно прикуривали. Над привалом вился дым махорки. Но недолги солдатские привалы. Нередко еще недокурена "козья ножка", не поправлены как следует портянки, а уже звучит команда. "Встать, шагом марш!" Они шли на подвиг... Шли и не знали, что в это время в Смоленске, в салон - вагоне собрался немецкий совет обсудить свой план в обстановке, когда Ленинград блокирован, немецкая армия идет на Ростов, стремится в Баку. В сентябре окружен 10-й Юго-Западный фронт, в октябре - взят Брянск, окружены армии Резервного и Западного фронтов. Остается взять Москву и конец войны близок. В планах немецкого командования столица нашей Родины - Москва значилась важнейшей стратегической целью, объектом номер один. Авантюристическая попытка с ходу прорваться к Москве летом, через Смоленск, провалилась. Гитлеровское командование готовило новое наступление - под кодовым наименованием "Тайфун". Напутствуя своих вояк, на совещании в штабе группы армий "Центр" Гитлер цинично заявил, что "Москва должна быть окружена так, чтобы ни один русский солдат, ни один житель - будь то мужчина, женщина или ребенок - не мог ее покинуть". Столицу нашего государства нацисты намеревались полностью уничтожить.
В начале октября 1941 г. на западном направлении создалась крайне тяжелая обстановка, чреватая опасностью прорыва немецко-фашистских войск к Москве. Учитывая это, Государственный Комитет Обороны 5 октября 1941 г. принял специальное решение о защите столицы. Главным рубежом сопротивления была определена Можайская линия обороны, проходившая от Волоколамска до Калуги, центром этой линии являлись Можайск, Боровск, Наро-Фоминск.
Прибывшие в район г. Боровска части 110-й стрелковой дивизии вошли в оперативное подчинение 43-й армии Резервного фронта и 13 октября 1941 г. заняли полосу обороны на рубеже: Миронино - Башкирово - Рябушки - Русиново - Ильино - Редькино - Куприно. Командиру 2-го батальона 1289-го стрелкового полка старшему лейтенанту Л. Г. Белоусу было приказано следовать в г. Боровск, но высланная разведка установила, что в городе расположился передовой отряд немцев, численностью до 200 человек.
С наступлением темноты в ночь на 14 октября стремительной атакой батальон под командованием Л. Г. Белоуса ворвался в г. Боровск.
В бою было уничтожено 174 солдата и офицера противника, остальные бежали. Наши потери - 12 убитых и 43 раненых, 27 из них остались в строю.
В исключительно трудных условиях дивизия вступила в бой под Боровском. Подразделения вводились в бой прямо "с колес", не дожидаясь подхода всего личного состава, тылов и других специальных служб. Часто бой носил многие черты встречного боя - одного из самых сложных видов боя - и происходил при явном численном превосходстве противника, имевшего обстрелянный личный состав и обладавшего превосходством в технике, обеспеченного людскими резервами, боеприпасами и продовольствием, чем не располагала и не могла располагать в тех условиях 110-я стрелковая дивизия.
По данным разведки и показаниям военнопленных, на участке 110-й стрелковой дивизии действовала 258-я пехотная дивизия противника, усиленная артиллерией, минометами, танками и авиацией, имея в первом эшелоне два полнокровных пехотных полка (478-й и 479-й) и один пехотный полк (458-й) во втором эшелоне. Крупные силы немцев сосредотачивались для наступления и обхода г. Боровска с севера. Бои развернулись 14 октября. Боевое охранение совместно со 2-м батальоном 1289-го стрелкового полка успешно отбило все атаки врага на рубеже Лучины, Петрово, Совьяки и захватило пленных.
Наступила ночь. Стрельба прекратилась. Кругом было тихо. Лишь изредка сквозь разрывы сплошных облаков падал на землю тусклый свет луны. Казалось, все уснуло, но это только казалось... Ночь была тревожной. Из показаний пленных было известно, что на следующий день, 15 октября утром, немецко-фашистские войска должны перейти в наступление. Надо было подготовиться к бою, обеспечить части всем необходимым. работали штабы, командиры, политработники... Связные доставляли боевые приказы... На рассвете 15 октября с запада послышался шум моторов, а вскоре раздались первые выстрелы и разрывы снарядов в расположении боевых порядков нашей дивизии. Противник силой до двух пехотных полков при поддержке 20 - 25 танков, артиллерии, минометов и большого количества авиации перешел в наступление на г. Боровск. Дивизия по-прежнему располагала двумя стрелковыми полками, двумя артиллерийскими дивизионами, зенитно-артиллерийским дивизионом и батальоном связи. 1287-й стрелковый полк, ряд других подразделений и тылы дивизии все еще не прибыли из района озера Селигер. К тому же части дивизии еще не имели достаточной подготовки, боевого опыта, не были обеспечены автоматическим оружием, не хватало артиллерии, минометов.
Отсутствие необходимых средств связи не позволяло должным образом обеспечить управление подразделениями в бою. Силы были неравны. Враг имел явное превосходство в живой силе, артиллерии, танках и особенно авиации (наша авиация 15 октября на участке обороны дивизии не действовала). Несмотря на это, солдаты и командиры, коммунисты, комсомольцы и беспартийные, не щадя ни сил, ни самой жизни, упорно отстаивали каждый рубеж. Ожесточенные бои шли за каждую пядь земли.
В ходе кровопролитного боя ценой огромных потерь немецко-фашистские войска оттеснили части 110-й и оборонявшейся юго-восточнее 113-й стрелковых дивизий и к 16 часам 15 октября 1941 г. заняли г. Боровск. Бой продолжался с нарастающим ожесточением до позднего вечера, не прекращался он и ночью. На следующий день, 16 октября, по приказу штаба 43-й армии 110-я и 113-я стрелковые дивизии, усиленные 152-м танковым батальоном, трижды атаковали г. Боровск с востока, но успеха не добились. Потеряв 900 человек убитыми и ранеными, наши части отошли на исходные рубежи.
Продолжались бои на участке обороны 110-й стрелковой дивизии. Обстановка обострялась. Обе стороны несли огромные потери, но превосходство в силах оставалось на стороне противника. Оценивая события тех дней, газета "Красная Звезда" писала: "Напор врага не ослабевает. Кровавый фашистский атаман Гитлер погоняет свои разбойничьи орды. Он требует от них взять Москву - столицу нашего государства. Он судорожно торопится, бросая в мясорубку войны огромные массы живой силы и техники. Опасность велика. Нам незачем ее приуменьшать. Дальние подступы к Москве стали ареной кровопролитных схваток Красной Армии с немецко-фашистскими войсками. Через груды трупов своих солдат и офицеров гитлеровцы рвутся к нашему великому городу...
Древние камни Москвы овеяны славой наших предков, бесстрашно защищавших ее гордое имя. Так повелось на Руси, что самые страшные удары иностранные армии получали у стен Москвы. В старой солдатской пословице, сложенной богатырями Кутузова и Багратиона, говорится: "Свету целому известно, как платили мы долги. И теперь получат честно под Москвой платеж враги".
Утром 17 октября немцы, особой активности не проявляли. Воспользовавшись затишьем, части дивизии приводили себя в порядок. Во второй половине дня, подтянув свежие силы, 258-я пехотная дивизия противника при поддержке танков, большого количества артиллерии и авиации в полосе обороны дивизии вновь атаковала наши позиции. Ожесточенный бой завязался в условиях, когда немцы наращивали свои силы за счет резервов, в то время как полки 110-й стрелковой дивизии таяли с каждым часом. К исходу третьих суток жесточайшего сражения ценой огромных потерь противнику удалось оттеснить сильно поредевшие части дивизии на рубеж: Кузьминки - Мишуково - Козельское - Инютино - Ермолино - Лапшинка. 1289-й стрелковый полк, ведший бой в районе населенного пункта Роща, в ночь на 18 октября отошел к Редькино и Куприно, где и занял оборону. К этому времени к месту боев подошел 1287-й стрелковый полк, упрочивший положение дивизии и позволивший 18 октября в упорных боях, продолжавшихся весь день, отбить все атаки врага. Подтянув за ночь свежие силы, 258-я пехотная дивизия силами более 40 танков и до 500 пехотинцев рано утром 19 октября атаковала позиции 1289-го стрелкового полка в районе Редькино. Сдержать такой натиск малочисленные и измотанные боями подразделения полка не могли. Сложилась критическая обстановка. По просьбе командира дивизии полковника С. Т. Гладышева начальник штаба 43-й армии полковник Боголюбов приказал поддержать дивизию огнем мало кому в то время известных реактивных установок "катюш". К 9 часам утра 19 октября три установки были выдвинуты в район дер. Куприно, откуда каждая из них дала три залпа по скоплению пехоты и танков противника в районе дер. Редькино. В результате этого огневого удара прорвавшаяся группировка врага была почти полностью уничтожена. Немцы настолько были ошеломлены происшедшим, что в этот день атак больше не предпринимали.
Остатки 1289-го стрелкового полка, израсходовав все имевшиеся в наличии снаряды, мины и гранаты, утратившие связь со штабом дивизии, отошли в район Ильино, Коряково. Обстановка продолжала обостряться и на других направлениях. Враг приближался к столице.
Центральный Комитет ВКП(б) и Государственный Комитет Обороны приняли решение об эвакуации из Москвы некоторых учреждений и предприятий. Эвакуация нарушила сложившийся ритм жизни огромного города, находившегося в угрожаемом положении. Возникли трудности в мобилизации населения на оборонительные работы, несколько расстроилась система уже созданных, подготовленных и готовящихся отрядов и дружин второго эшелона защитников Москвы. Возникли провокационные слухи о готовящейся сдаче города, которые надо было пресечь.
17 октября по радиотрансляционной сети выступил секретарь ЦК, МК и МГК ВКП(б) А. С. Щербаков, который твердо и решительно заявил: "... Москвы не сдадим! За Москву будем сражаться упорно, ожесточенно, до последней капли крови..." Поздно вечером 19 октября Государственный Комитет Обороны принял постановление о введении с 20 октября в Москве и прилегающих к городу районах осадного положения, текст которого продиктовал И. В. Сталин. Постановление было объявлено по радио, напечатано в газетах и расклеено по городу и в пригородах.
А на фронте становилось все тяжелее. 110-я стрелковая дивизия с большим трудом сдерживала натиск противника. Озлобленный потерями враг, подтянув новые силы, двумя пехотными полками - 458-м и 479-м, усиленными артиллерией, минометами, - после массированной артиллерийской и авиационной подготовки при поддержке 35-40 танков 20 октября предпринял яростные атаки вдоль шоссе Боровск - Балабаново, нанося главный удар по 1291-му стрелковому полку, оборонявшему это направление. Вначале полк стойко отражал натиск противника, но, израсходовав все боеприпасы, неся огромные потери, оставил Балабаново и, преследуемый атакующим врагом, стал беспорядочно отходить по Киевскому шоссе. Под натиском противника отошел на восточный берег реки Нара в районе дер. Горчухино и 1287-й стрелковый полк.

Награды

думаю, что дед успел положить немчуры достаточно.
думаю, что дед успел положить немчуры достаточно.

Фотографии

Автор страницы солдата

Страницу солдата ведёт:
История солдата внесена в регионы: