«Левый берег Волги, Капустин Яр... Здесь разместили наш госпиталь. Раненых было очень много. Они поступали прямо с передовой. Кто шёл пешком, кого везли на машинах. Обросшие, бледные, в окровавленном обмундировании, они нуждались в помощи. Многие умирали в дороге, их сразу сгружали в сарай. Работали круглосуточно и только ночью нам давали отдохнуть. Но это были не часы, а минуты. Мы, выходя из перевязочной, падали на свободные носилки, не обращая внимание на того, кто лежал рядом: живой или мёртвый, рядовой или полковник. Падали, ощущая страшную, смертельную усталость, а перед глазами — грязные, замазанные кровью бинты, утомлённые восковые лица, хриплые голоса.
Раз перевязываю — бомбежка. Полетели стёкла, ходячие побежали в убежище, шагнула к двери и я. Внезапно оглянулась и увидела устремлённые на себя глаза раненых, которые не могли пойти в укрытие. Осталась на посту, не смогла бросить солдат, зато какое уважение и авторитет заслужила у них».
«Всё видела: и разрушенные города, и выжженные степи, и овраги, и слезы, и отчаяние. Страшно, когда минуту назад была жизнь, мысли, желания, а смерть забирала всё. Жутко смотреть в глаза, затянутые предсмертной мутью, слышать стоны, мольбу о спасении, о помощи. В сорокаградусную жару, в лютый холод снова и снова приходилось слышать один и тот же хрип: «Пи-и-ить...» На мгновение он затихал, либо навеки, либо до следующего «п-и-ть». За что умирать?! Во имя чего?! Спасла только вера! Вера в свою страну, в свой народ».
mihkraeved.blogspot.com›2017/06/blog-post_15.html…