Ночь прошла в полевом лазарете,

Где  дежурили доктор с сестрой,

И при тусклом осеннем рассвете

Умирает от раны герой.

Он собрал все последние силы

И диктует сестре, что писать.

Не страшась своей близкой могилы,

Он не хочет родных огорчать!

…………………………………………

А жене вы моей напишите,

Что я просто тоску разогнать,

Легко ранен я в правую руку,

Потому не могу сам писать!

Это строки из записной книжки моего прадеда Костылева Павла Николаевича, рожденного  20 декабря 1924 года в деревне Б.Рылухи  Ивановской области в семье рабочего. Записная книжка … Казалось бы, что в ней такого? Для каждого человека она по-своему важна. Часто это просто листы с записями и телефонами. А для нашей семьи - это целая история: в записи вложена  душа моего прадеда. Записная книжка хранится еще со времён  Великой Отечественной войны. Она пропитана чувствами, которые переполняли людей в те страшные годы. Любовь, нежность, искренность, человечность, радушие - все это было, несмотря на жестокие испытания. Мой прадед в течение  4 лет воевал против фашистской Германии,  и в это время он собирал в записную книжку «частички судеб» людей, с которыми он был знаком или встречался. Он хранил ее до самой смерти, заносил  туда  стихи как собственного сочинения, так и стихотворения боевых товарищей. Все они о  любви, преданности, силе человеческого духа.

Они почти о нём…  Почти, потому что  однажды прадед рассказал о том, как чуть не погиб от ранения: " Было это  в 1944 году. Наш санитарный  корпус попал под обстрел фашистских сил. Было нас немного, четверо: я и трое товарищей, в числе  которых  была  молодая девушка. Нам нужно было пробраться  к  отряду. Верочка - так звали медицинскую сестру -  начала судорожно собирать медикаменты в свой чемоданчик. Прикрывая ее, товарищи дошли  до отряда, а я  оборонялся у шатра. Но они вернулись, так как не нашли Павлушу - так они называли меня. Они вернулись ..., а я в это время лежал около медицинского шатра с ранением в живот, думал: все - помру. Но нет… Не забыли про меня бойцы. Несмотря на обстрелы, они забинтовали мне кое-как живот, погрузили меня на носилки и начали отходить к отряду, отстреливаясь от врага. Далее госпиталь и опять фронт. Никогда не забуду этот случай. Но он был не единичный…» 

Мой прадед был общительным человеком -  только он не любил рассказывать о  жизни в период  1942-1945 годов. Исключение составляли случаи (они, оказывается, тоже были на войне), когда дело доходило до шуток. Так однажды я узнала про приезд в отряд фронтового фотографа, который намеревался  сделать памятный  снимок.  Но перед солдатами  встал нелепый вопрос: «Где найти новенький стул, а не самодельные сломанные». Весь отряд в панике начал искать "Новичка", но не смог найти. Бойцы побежали к старшине, но его на месте не оказалось.  И тогда они решили схитрить:   подменили его стул на сломанный на время съемки. А когда об этом узнал старшина, они все говорили, что это сделал фотограф, а  они не знали об этом.  Но позже они признались и вспоминали этот случай с улыбкой. …  А так прадеду  было больно и тяжело вспоминать о прожитом. Никогда не рассказывал о себе, всегда говорил о боевых товарищах.  А их за годы войны появилось немало: куда только не забрасывало…                      

     Он пошел на фронт, несмотря на свой возраст, 17 лет, и свои страхи. Военный путь его был непрост. В ноябре 1942 года был признан Ковровским РВК Владимирской области годным к строевой службе, стал рядовым армии …  В первые годы войны прадед получил ранение и перевёлся в город Моршанск на лечение в звании артиллериста  447 отдельного истребительного артиллерийского полка. После лечения он решил выучиться на санинструктора (ведь до войны он закончил  4 класса начальной школы, после чего продолжил обучение в ФЗО № 5, которое завершил  с похвальной грамотой и приобрёл  профессию плотника) и уже в мае 1943 года являлся курсантом окружной школы Приволжского военного округа.

Мой прадед, Павел Николаевич, достиг высот в службе с помощью своего стремления помогать людям и противостоять фашистским захватчикам. С января 1944 года он являлся санинструктором  военно-эпидемического отряда Белорусского фронта, имел  звание младшего сержанта. А уже в мае этого же года стал санинструктором 258 отдельного батальона войск Правительственных  связей НКВД. Прадед участвовал во многих стратегических операциях, после войны службу не оставил, был демобилизован в апреле 1950 года в звании старшины мед.службы.

В январе 2006 года  моего  прадеда  не стало. Ушел из жизни Герой. Человеком он  был строгим, но справедливым, всегда делал все по чести, по совести; все  создавал для людей. Нёс в себе энергию человека сильного и стойкого, готового всегда помочь или «дать» защиту, если того требовала ситуация. Товарищей у него было много, каждый его ценил, уважал, ставил в пример. Кто-то даже ему завидовал: все время подтянут, гладко выбрит. Волосы аккуратно подстрижены и уложены, глаза серо-зеленые с прищуром. Высокий лоб. Носил он  форменные фуражки, а в повседневной жизни любил надевать шляпы (у него их была целая коллекция). Аккуратно выглаженные брюки со стрелами, начищенная обувь - это его отличало, даже в пожилом возрасте от других. 

А вот судьбе его не позавидуешь, она была тяжелой: в юности военные испытания,  затем  очень рано овдовел и остался с двумя детьми-подростками, которым было  14 и 16 лет. Он им заменил мать. Старался воспитывать их достойными людьми, уважающими   окружающих. Он прививал им  любовь к труду, самостоятельность. Дети выросли достойными своего отца. Но, возможно, именно такая судьба  сделала его таким, каким он был: справедливым, любящим, умеющим ценить и отдавать частицу души.

Идут годы … Время не щадит никого  -  «солдат победы» почти не осталось. В моей семье бережно хранят память о прадеде, оберегают предметы, напоминающие о нём,  в частности, записную книжку, в которую он почти пред смертью дрожащей рукой «нацарапал» слова М. Шестерикова:

Выветривает время имена,

Стирает даты, яркие когда-то.

Историей становится война,

Уходим в книги мы, её солдаты.