Война пришла в их дом рано утром, когда возле дома остановилась грузовая машина, в дом вбежал отец – командир Красной Армии – и сказал её матери: « Десять минут на сборы. Машина у дверей. Война.» За эти 10 минут бабушкина мама подняла всех ( бабушку, её сестру и брата ) с постели, кое-как одела, успела взять только документы и челнок от швейной машинки. Так они лишились всего, что имели. Их привезли на железнодорожную станцию. Все семьи командного состава втиснули в теплушку, состав отправили из Бессарабии в Россию. Почти без остановок состав нёсся по бесконечным южным степям. Не было у них ни хлеба, ни воды. На редких остановках взрослые получали на несколько дней хлеб и запасали воду. Начались бомбёжки. Не знала моя бабушка, кто был машинистом того поезда, но его заслуга в том, что они остались живы. В вагоне все сидели притихшие. Ребятня, которую посадили на нары, без слёз, став сразу взрослыми, переносили невзгоды. Выросшие возле военного аэродрома, дети по звуку узнавали, кто летит: « Это наши! Ястребок. Кукурузник. Бомбовоз.» И вдруг незнакомые звуки… Бомбы с душераздирающим воем. Толчки состава назад. Потом рывок вперёд. Наконец семья добирается до города Зубцов. Здесь жили Лебедева Прасковья Ивановна и Лебедев Иван Ферапонтович – бабушка и дедушка моей бабушки. Только познакомились с деревенскими ребятишками, начали играть в прятки, как увидели бегущих солдат. Те подозвали ребят к себе, велели бежать домой, сказать взрослым, что немцы рядом, что сейчас начнётся бой, чтобы прятались, где могут. Вся семья бабушки забралась в погреб. И на этот же погреб наши солдаты поставили пулемёт. Начался бой. Он был коротким. Когда установилась тишина, выползли на свет божий и увидели, что наши отступили, а в деревне хозяйничают немцы. В этом бою не было русских убитых, но они впервые увидели убитых немцев. Началась оккупация. Немцы стали расстреливать семьи коммунистов, командирские семьи. Низкий поклон селянам деревни Юрьево, не выдавших их. А они по всем немецким законам подходили под расстрел: отец бабушки Сорокин Николай Яковлевич – командир- лётчик, коммунист, мать бабушки Сорокина Татьяна Ивановна – учительница, сын прадедушки Лебедев Николай Иванович – младший лейтенант- артиллерист, второй сын Лебедев Иван Иванович – лейтенант-танкист. Но никто их не выдал. Наши начали наступать. Опять деревня оказалась на передовой. Пока шли бои, дети по звуку летящего снаряда научились понимать, где он разорвётся. Стояли и рассуждали: « Недолёт! Перелёт! Ложись!»- значит, взрыв будет рядом. Наблюдали стрельбу « Катюш». Страшно видеть летящие хвосты огня, пламя, стелющееся по земле от разрыва. В одном бою деревня была полностью уничтожена. Даже горушку сравняли с полем. Все деревенские, оставшиеся в живых, вырыли один большой блиндаж в боковине оврага. Там и сидели все вместе, перебиваясь кое-как, а больше всего кониной, благо коней убитых валялось много. Все надеялись, что немцы забыли про них, что удастся пересидеть лихое время. Но не тут-то было. Глубокой ночью немцы ворвались в блиндаж и, не дав даже одеть детей, выгнали всех. Окружив конвоем, под дулом автомата их погнали в сторону Смоленска. Так мои родные попали в концлагерь города Ярцево. Огромная площадь, окружённая колючей проволокой в несколько рядов, вышки с дежурными автоматчиками, с собаками, бегавшими между рядами проволоки. Огромные сараи с нарами. Голодные, обессилившие, безмолвные люди сидели на нарах. Рядом были сараи с военнопленными, но общаться с ними не давали. Даже в туалет выводили в определённое время, чтобы не встречались с красноармейцами. Кормили раз в сутки баландой из неочищенных корнеплодов и маленького кусочка эрзац хлеба. Взрослых гоняли на работы. Их барак тифозным оказался, почти все слегли. Тогда немцы подогнали несколько машин, побросали в них людей и вывезли зимой в заснеженный глубокий карьер. Даже не расстреляли, мол, сами умрут. А они выжили. Выбрались из карьера. Добрались до лесной деревушки, где их приютили жители. Пришлось ходить по миру ( нищенствовать ). Так в восемь лет моя бабушка стала кормилицей целой семьи: мамы, брата, сестры, дедушки, бабушки, которые лежали тифозными. Однажды немцы её и её подружку Нину поймали, долго насмехались над ними, дразня вкусной едой, а потом на морозе облили из шланга водой. Им нужно было идти километра два до дома. Пока шли, девочки превратились в две сосульки. Очень долго болели. После освобождения семья вернулась в деревню Юрьево. С ними уже не было моего прадедушки. Он умер от тифа. Прабабушку отправили работать в Гусевскую начальную школу. Бабушка стала учиться, уже в первом классе детей отправляли сушить траву, ворошить, сгребать сено, пасти волов, теребить лён. Осенью отправляли на веялку. Очень долго их самих искал отец моей бабушки. Он сражался на юге, был ранен, контужен, но жив. Потом получили похоронку на бабушкиного дядю-танкиста. А вскоре умирают её сестра и брат от истощения. Так за время войны семья из большой стала маленькой. Из трёх детей выжила только моя бабушка – Козинова ( Сорокина ) Маргарита Николаевна.