Рассказ моей бабушки Нины о ее папе и маме в годы войны. Это лишь малая часть истории из их жизни, но, оставившая неизлечимую рану, которую невозможно было не ощущать, когда она изредка рассказывала мне, внучке, о том, чего стоил мир.

Статья была написана Аллой Казючиц, размещена в газете “Четверг” 20 февраля 2020 года.

С Ниной Семеновной Клепчуковой я познакомилась в прошлом году, когда собирала материал о колхозе "Коминтерн". Она рассказала о своем отце-фронтовике, который прошел всю войну - до самого Берлина. Вот ее история.

Давайте, люди, никогда 
об этом не забудем!

Я как бывший работник народного музея истории боевой и трудовой славы ордена Трудового Красного Знамени колхоза «Коминтерн» (бывшего, хотя в это трудно поверить) много читала об участниках Великой Отечественной войны, об очевидцах военных событий и тяжелых послевоенных лет. Вместе с ними переживала тяжелые годы лихолетья. Иногда читаешь и кажется, что это события из моей жизни, поэтому и хочу рассказать о моей семье, особенно о моем отце, который тоже внес частицу своей жизни (пять лет на фронте), своего здоровья, своего труда в такое великое событие XX века, как Победа в Великой Отечественной войне.
Семен Григорьевич Ладисов родился в 1909 году в д. Боващина Славгородского района. С 1936 по 1939 гг. служил в армии. В 1940-м окончил в Могилеве годичные курсы председателей колхозов и был направлен работать на эту должность в колхоз «7-й съезд Советов» во вторые Полыковичи. С ним приехала и вся наша семья. А вот жить нам было негде, и мы поселились в какой-то бане в кустах в 1,5 км от деревни и 300 м от железной дороги Могилев-Шклов. Кое-как перезимовали, думали строить какое-то жилье, но война перечеркнула все планы и изменила всю дальнейшую жизнь. 
Папе как председателю колхоза пришел приказ из военкомата собрать всех военнообязанных мужчин деревни и явиться в военкомат 23 июня для отправки на фронт. 
Вот так мы остались жить в логове фашистов. Маме было 25 лет, мне около 3-х, брату - 5, с нами жил и мамин брат-сирота (мать умерла, а отца, моего деда, репрессировали в 1937 г.). Так как мы жили возле железной дороги, а каждый ее километр охранялся фашистскими патрулями, то рядом с нами были бункер и кухня, где немцы готовили еду. Как же нам, малолетним, голодным, хотелось есть, когда ветерок доносил до нас запах концентратов, из которых они готовили еду! Днем мы их не боялись, близко подходили. Они иногда нас даже чем-нибудь угощали, ведь среди немцев тоже были люди, не по своей воле ставшие фашистами. Позовут: «Киндер, ком», - и то супа нальют, то по кусочку хлеба дадут... 
А сколько же по железной дороге шло эшелонов с боевой немецкой техникой, с живой силой! А мы, глупые дети, стояли у дороги и махали им вслед. Немцы иногда бросали нам конфеты (леденцы в тюбиках). 
Тяжело было отцам на фронтах, но как же было тяжело матерям на оккупированной территории, когда нечем было накормить детей, вокруг холод, голод, нищета, унижение от немецких солдат. Какими страшным были ночи, когда немецкие самолеты бомбили Могилев, а мы жили в трех километрах от города. Этот грохот, эти огненно-черные всполохи... Казалось, рушится все: и город, и небо, и земля. До сих пор я думаю, что нет ничего страшнее тех бомбежек, тех ужасов, которые остались в детской памяти на всю жизнь. 
Иногда ночью раздавался стук в дверь с криком: «Открывай, или бросаем гранату!» Мама со страхом за нашу жизнь открывала. Иногда, что-то поискав, они уходили, а иногда под дулом автомата уводили с собой и маму. Мы, трое, сбившись в углу на печке, сидели в страхе молча, и каждый из нас думал об одном - вернется или не вернется мама. 
Вот в каком страхе, голоде и холоде (ведь зимы тогда были очень суровые) мы прожили до 1944 года. 
Сейчас я даже не могу себе представить, как мы выжили. Сколько горя, физических и душевных мук пришлось выдержать маме! Ведь не было рядом своих людей, не было даже с кем поговорить, так как до деревни было 1,5 км. Не было колодца. Воду мы брали из копани, а зимой стаивали снег. В деревню нас мама не отпускала, боялась, мы жили как отшельники. Все три года оккупации мы почти не видели своих людей, только немецких солдат в их кованых сапогах и голубовато-серых шинелях. Поэтому, наверное, и запомнилось надолго все то страшное, что нам пришлось пережить. Других впечатлений у нас не было, только железная дорога, поезда с военной техникой и немецкими солдатами, голод и постоянный страх. 
Так мы дожили до июня 1944 года. Большей радости в жизни у нас не было, чем та, которую мы испытали в теплое солнечное июньское утро 1944 года. Возле нашей хатенки с 8-го кирпичного завода (ныне район КСИ) и кирпично-черепичной артели «Днепр» была проложена узкоколейка, по которой до войны возили кирпич и черепицу на вагонетках до железной дороги и грузили на платформы поездов. Она проходила прямо у нас под окошком. Вот мы и увидели, что по этой узкоколейке шеренгой идут советские солдаты со звездочками на пилотках и на погонах. Для нас это было что-то необыкновенное. Из деревни прибежали женщины, дети. Откуда-то взялась вода, поили ею наших солдат. 
И вдруг из шеренги выбегает солдат в выгоревшей от солнца и пота гимнастерке, хватает меня на руки с криком «Доченька!» Оказалось, что та часть, в которой служил папа, освобождала Могилев и близлежащие деревни. Побыв несколько минут дома, оставив нам кусок сахара какого-то синевато-зеленого цвета (нам мама потом долго откалывала при помощи зубила и молотка по маленькому кусочку), папа ушел догонять своих. 
Какие же это были минуты! Минуты радости и счастья и для нас, и для папы - узнать, что все живы, так как с 1941 г. на оккупированную территорию никаких писем, конечно, не приходило. Для нас это уже была Победа, хотя до нее оставался еще год. 
После Белоруссии папа освобождал Прибалтику, Восточную Пруссию и дошел до Берлина. Демобилизовался только в декабре 1945-го, так как был материально ответственным лицом - заведующим автоскладом. Награжден медалями «За оборону Москвы», «За боевые заслуги», «За Победу над Германией», благодарностями командования «За взятие Кенигсберга», «За вторжение в Восточную Пруссию», «За взятие крепости Пелляу». 
Документы на награды я до сих пор бережно храню. А вот награды, к сожалению, не сохранились - в 1947 году к нам пришли 5 вооруженных бандитов, связали папу и забрали все то немногое, что у нас было. Самое дорогое для папы - награды на парадной форме (гимнастерка, галифе и хромовые сапоги). Папа долго потом горевал. Еще раз смерть прошла рядом с моим отцом, но, слава Богу, его не убили. Все это происходило на моих глазах. 
После демобилизации папа принял колхоз, где работал до объединения, потом был председателем сельсовета, бригадиром комплексной бригады в колхозе «Коминтерн». Имея много ранений, будучи инвалидом, в 1961 году папа умер. 
Мне уже за 80. Папа рассказывал много эпизодов из военных лет, но самыми страшными и запоминающимися были рассказы о боях под Москвой в 1941 году. Это были самые ожесточенные, самые кровопролитные бои, когда вода а речке была окрашена кровью, когда рядом убитые твои товарищи... Трудно представить, как можно было выжить в том аду! 
Но выжили, выстояли благодаря мужеству, стойкости, героизму, преданности Родине советских солдат, офицеров, командования. Отстояли Москву, освободили страну и всю Европу, и победили! 
И вот уже 74 года мы живем под мирным небом. Мое поколение помнит, что нам оставила война, каким был разрушенным Могилев, да и все города, а сколько сожжено деревень! А главное - гибель каждого третьего белоруса! 
Самое дорогое, что есть на земле, - это мир. Как прекрасно жить под мирным небом, обновлять города, растить детей, выращивать хлеб! Мир - это счастливое детство (которое у нас отняла война), прекрасная юность и спокойная старость. И надо помнить о том, какой ценой все это нам досталось. 
Как писал А.Твардовский: 
«Прошла война, 
прошла страда, 
Но боль взывает к людям. 
Давайте, люди, никогда 
Об этом не забудем!»
Нина КЛЕПЧУКОВА, аг. Полыковичи, Могилевский р-н