Родился Иван Григорьевич в крестьянской семье 13 июня 1910 года, на Украине. Окончив семь классов в Драбовской школе на Полтавщине, поступил в сельскохозяйственный техникум в городе Золотоноша, а затем в Харьковский сельхозинститут на агронома. Иван очень красиво рисовал, играл на бандуре. После получения диплома был направлен в посёлок Молжив Агаповского района, где работал директором совхоза.

Когда началась Великая Отечественная война, Иван Григорьевич решил уйти на фронт, но его как востребованного специалиста не отпустили. Тогда он уволился с работы и устроился в банно-прачечное предприятие плановиком. Оттуда ушёл на фронт.

Воевал во 2-м Прибалтийском фронте под Белой Руссой и Невель. Был командиром танковой части Nº234. В одном из боёв был ранен, осколок танковой брони застрял в печени (с ним он прожил 13 лет). Лечился в Челябинском госпитале.

Из наградного листа медалью «За Отвагу»
Награждаю командира орудия 1 танковой роты гвардии старшину Мачуга Ивана Григорьевича за то, что в бою под Симоново 28.11.42 г. огнём своего орудия уничтожил ПТО противника, 5 дзотов, 7 блиндажей, склад с боеприпасами и до 10 солдат и офицеров противника. Тов. Мачуга является отличником боевой подготовки. Награждён знаком «Отличный танкист».

После выписки из госпиталя Ивана Григорьевича направили в учебную часть – передавать опыт молодым танкистам.
В 1943 году был награждён медалью «За отвагу», в 1945-м – медалью «За взятие Берлина».

В августе 45-го Иван перевёз семью на Украину. Работал главным агрономом машинно-тракторной станции в Драбово Полтавской области (ныне Черкасская область). В 1946-м и 1949-м родились ещё двое деток.

Как члена КПСС Ивана Григорьевича направляли восстанавливать разрушенные войной МТС. Как только наладит работу, его отправляли дальше. Так, в 1950 году отправили в Станиславскую (ныне Ивано-Франковскую) область, Жовтневый район, село Маринополь на Западной Украине организовывать МТС. Люди там никогда не видели ни трактора, ни комбайна и собирались всей деревней, чтобы посмотреть на это «чудо».

Иван Григорьевич Мачуга был в одном лице и агроном, и инженер-механик, и директор. Там же обучал молодых владеть техникой.
Жить было очень тяжело и опасно. Много неприятностей доставляли бандеровцы, которые не раз совершали облавы, выводили из строя технику, убивали людей, которые решили работать в колхозах и совхозах.

В 1956 году по призыву партии Иван Григорьевич взял самый отсталый колхоз Горохолино, Богородчанского района Станиславской области. 17 октября 1957 года осколок вышел сам. Но почки не выдержали, отказали сразу обе. Умер Иван Григорьевич 18 апреля 1958 года. Ему было всего 48 лет. Но вот память о нём осталась у жителей села надолго. Вот что рассказывали они спустя десятилетия местному журналисту Т. Клебан.  М. А. Чедзик, бригадир второй полеводческой бригады колхоза «Дружба»:

«Его нам привезли. Как сейчас вижу битком набитый верхний Горохлинский клуб. Он стоял на ногах, шумел, кричал: — Не будем выбирать!
— Не знаем мы его!
— Не нужно нам чужого человека, имеем свои кандидатуры!»
Долго пришлось переубеждать горохлинцев в том, что нет сейчас в их селе человека, который мог бы взяться за руководство наполовину разрушенным колхозом, что избрать И. Г. Мачугу, классного агронома МТС, – единственный правильный выход. Несколько дней подряд собирались люди на собрание и расходились ни с чем.
Наконец сдались. Не потому, что их переломили, что они поняли как надо, а потому, что в то время другого выхода не было. Надо сказать, очень быстро возбуждение, которым были переполнены горохлинцы, исчезло. Пропали неприязнь, недоверие к чужому человеку.
Появились наилучшие людские отношения, которые мы пронесли через десятилетия. Их Иван Григорьевич Мачуга сумел заслужить за необычайно короткий срок — всего за два года. Более ярко это высветилось тогда, когда его не стало.
Перед моими глазами всегда одновременно встают две картины: поднятый на «дыбы» Горохлинский клуб и поток людей за гробом Мачуги, которому не видно конца. Надо было быть таким необычайным человеком, чтобы так быстро повернуть людей к себе, которые были против него».

«Зашёл он в сарай, присел отдохнуть и стал внимательно смотреть за моей работой. Я девочкой была, что пришла после семилетки в колхоз. Дали мне присматривать стельных тёлок, — вспоминает одна из жительниц села. — Была среди них одна, что никто и подойти не мог. Ну, думаю, не справлюсь с тобою – не я буду. Украла у конюхов полведра овса (каждый грамм корма был на учёте), поставила перед телицей и ну радоваться. За этой работой и застал меня Иван Григорьевич. Смотрел, смотрел, а потом спокойно так говорит: «А ты ко мне, девочка, со слезами придёшь». Посмотрел с болью и ушёл. Смотрела я ему вслед и никак не могла понять смысла сказанного. Только вот растелилась моя телица, а без еды её уже не выдоить, а что дать три раза в день, когда такая беда с кормами? Пошла со слезами к Ивану Григорьевичу. «Говорил я тебе, дитятко, что придёшь ко мне. Не плачь. Не твоя то вина. Зоотехника нет у нас – это беда. Но придёт время, что и зоотехника мы заимеем. Обязательно придёт…» И сказал Иван Григорьевич выдавать мне кукурузную муку. Вот так к каждому поступку человека, даже ошибочного, даже недоброго, он относился вдумчиво.
«Почему нет в поле?» — спрашивает как-то Иван Григорьевич у моей сестры, звеньевой О. Ф. Гедзик.
«Почему нет? Картошку собирают». «Оленька, проси их, чтобы в колхоз вышли, проси. Дома меньше работы, здесь утром или вечером справятся. А мы же пропадём…»
Передала звеньевая всё, что сказал председатель, и женщины все как одна послушались его. И так не один раз. Потому что никогда ни на кого Иван Григорьевич не крикнул. Как мог заботился о людях, благодарил их за нелёгкий труд.
Не знаю, где нашёл председатель немного подсолнуха (семечек). Вызвал меня и говорит: «Бери себе в помощь девочку и поедете в г. Станислав масло бить. Надо хоть что-нибудь людям дать, нелегко им живётся».
Поработали мы с О. М. Милицей около недели в областном центре и привезли домой бочку пахучего подсолнечного масла. Каждому выдавали его по 1,5-2 кг, и люди радовались как чему-то бесценному. И не только в подсолнечном масле было дело, хотя очень туго было с продуктами. Мы впервые почувствовали, что о нас заботятся, о нас думают. Во время председательства Ивана Григорьевича в селе возродилась культура. Каждое воскресенье было людно возле клуба, того клуба, который так шумел против его избрания председателем. И сам Иван Григорьевич всегда был среди сельчан. Сидел с пожилыми мужиками на скамейке, слушал их, кивал головой. Я тогда и не задумывалась, почему Иван Григорьевич попеременно сидит. И никто не мог подумать, что он так скоро от нас уйдёт…»

О.Ф. Борищак, пенсионер, бывший заместитель председателя колхоза, о хозяйствовании И. Г. Мачуги свидетельствует такой факт: «Люди оставляли работу в городе и шли работать в колхоз. Вернулись, например, в колхоз, в село Д. О. Кудляк, М. И. Халак. Потому что намного лучше стало жить нам. По два килограмма зерна на трудодень начали получать колхозники. И это потому, что в хозяйстве впервые посеяли лён. Большие прибыли дала колхозу эта культура. После этого такого урожая льна не помню. Высокий, чистый, ровный. Целыми семьями шли его брать, тёрли в три смены. А полотно — стой и удивляйся — шёлк.
Не пропали даром бессонные ночи председателя, которые часто проводил в конторе за столом. Думал. А как прислушивался к рекомендациям старших, часами разговаривал с ними, расспрашивал, где какие земли, как родят. Он всегда был там, где кипела работа. Больной без машины.
Сколько планов у него было! За два года на месте старой конюшни успел построить большой четырёхрядный коровник. Люди шли зариться, потому что не видели ещё такого строения. Особенно врезалось в память вот что. Строение находилось на месте, где стоял неизвестно кем поставленный крест.
«Узнайте, чей крест, — обратился ко мне Иван Григорьевич. — Пускай себе перенесёт в другое место. Вот как относился он к людям, их чувствам!»

Не успел Иван Григорьевич завершить задуманного. Но успел сделать главное — посеять в людские сердца веру в добро, человечность, правду. Вечная память воину и сеятелю!