-Тяжелое для моего сердца было – это видеть изнеможенных жителей блокадного Ленинграда. Я думал, как же они настроены  на  побуду! И сам тоже верил. Ведь если в таких тяжёлых условиях люди  живут и надеются на что-то, то нам нужно стараться делать все возможное, чтобы их спасти, помочь им хоть чем-нибудь. Иногда на другом берегу Ладоги машин с разными грузами скапливалось очень  много. Вывезти, доставить их до ленинградцев было невозможно. То обстрелы, то пурга, то лед   еще совсем слабый. И люди голодали там, в городе.

- Сначала, когда лед был совсем слабый, проходил санный обоз. Потом – машины. Выезжали не более чем на пяти грузовиках и на большом расстоянии друг от друга. Это чтобы лед не так сильно прогибался и не треснул. Быстро ехать невозможно – лед скользко. Да и просто страшно было ехать по льду, особенно по неокрепшему. Едем, а кабины не закрываем. Фары на лед светят, а сопровождающим нужно в него всматриваться ведь могут и трещины появиться. Нужно успеть крикнуть, чтобы водителя предупредить  . и тогда выпрыгивали из кабины. Чтобы не уйти под лед. Бывало, машины проваливались под  лед и уходили на дно вместе с грузом.  А везли продукты, медикаменты, одежду, почту. Бывали и трагические случаи, когда кто-то не успевал выпрыгнуть или трещины появились вокруг машины так, что прыгать было не куда. Вернее, мужики выпрыгивали, но попадали в воду. И их засасывало за машиной. Спасти было невозможно. Мы, конечно, за своих товарищей боевых сильно переживали.

Немножко легче было, когда лед становился толще. Но тут другая беда начиналось – фашистские истребители.  Озеро  , замерзшее под снегом белое, как лист бумаги. А машины черные и хорошо видны издалека на озерной глади, особенно с высоты. Старались маскировать машины белым материалом. Но иногда не успевали, нужно было срочно грузы доставлять. Вот начали нас бомбить. От взрывов трескался лёд, рвались машины , опять  гибли наши войны. Если во время замечали самолёты, то водитель с сопровождающими бросались в сугробы, чтобы хоть самим спастись. А из Ленинграда мы везли взрывчатку для фронта. Ленинградцы хоть и голодали, но верили в побуду. Также мы вывозили детей, больных и раненых, тех, кому в городе не возможно было помочь. Самое страшное ,что мне пришлось увидеть, это как машина с людьми, провалившись, ушла под лёд.  Спасти было не возможно.

-Тяжелое для моего сердца было – это видеть изнеможенных жителей блокадного Ленинграда. Я думал, как же они настроены  на  побуду! И сам тоже верил. Ведь если в таких тяжёлых условиях люди  живут и надеются на что-то, то нам нужно стараться делать все возможное, чтобы их спасти, помочь им хоть чем-нибудь. Иногда на другом берегу Ладоги машин с разными грузами скапливалось очень  много. Вывезти, доставить их до ленинградцев было невозможно. То обстрелы, то пурга, то лед   еще совсем слабый. И люди голодали там, в городе.

- Сначала, когда лед был совсем слабый, проходил санный обоз. Потом – машины. Выезжали не более чем на пяти грузовиках и на большом расстоянии друг от друга. Это чтобы лед не так сильно прогибался и не треснул. Быстро ехать невозможно – лед скользко. Да и просто страшно было ехать по льду, особенно по неокрепшему. Едем, а кабины не закрываем. Фары на лед светят, а сопровождающим нужно в него всматриваться ведь могут и трещины появиться. Нужно успеть крикнуть, чтобы водителя предупредить  . и тогда выпрыгивали из кабины. Чтобы не уйти под лед. Бывало, машины проваливались под  лед и уходили на дно вместе с грузом.  А везли продукты, медикаменты, одежду, почту. Бывали и трагические случаи, когда кто-то не успевал выпрыгнуть или трещины появились вокруг машины так, что прыгать было не куда. Вернее, мужики выпрыгивали, но попадали в воду. И их засасывало за машиной. Спасти было невозможно. Мы, конечно, за своих товарищей боевых сильно переживали.

Немножко легче было, когда лед становился толще. Но тут другая беда начиналось – фашистские истребители.  Озеро  , замерзшее под снегом белое, как лист бумаги. А машины черные и хорошо видны издалека на озерной глади, особенно с высоты. Старались маскировать машины белым материалом. Но иногда не успевали, нужно было срочно грузы доставлять. Вот начали нас бомбить. От взрывов трескался лёд, рвались машины , опять  гибли наши войны. Если во время замечали самолёты, то водитель с сопровождающими бросались в сугробы, чтобы хоть самим спастись. А из Ленинграда мы везли взрывчатку для фронта. Ленинградцы хоть и голодали, но верили в побуду. Также мы вывозили детей, больных и раненых, тех, кому в городе не возможно было помочь. Самое страшное ,что мне пришлось увидеть, это как машина с людьми, провалившись, ушла под лёд.  Спасти было не возможно.