Статья из газеты "За инженерные кадры" от 19 февраля 1969 года

Пулей пробит Комсомольский билет

Гулко ухали взрывы в безмятежной ослепительности зимнего утра. На чёрные лица уставших солдат, захвативших полуразрушенный дом на окраине Гатчины падал снег... Их осталось немного. Несколько минут отдыха, мгновенье тишины, и близкие разрывы снарядов заставили солдат насторожиться. Началась атака фашистов. Немцы с трёх сторон окружили дом. Где-то рядом был расположен дзот. Вражеский пулемёт не умолкал. Радист Вася Маркин получил приказ уничтожить его, но не дошёл, был тяжело ранен в грудь. Пуля пробила насквозь комсомольский билет, но сердце комсомольца осталось в строю.Контратака отбита. И снова вперёд! К радисту Маркину подтащили радиостанцию, и отрывистые сигналы полетели в эфир. Наконец, удалось наладить связь с полком, сообщить, как пробраться к дому. Стали подходить наши автоматчики. Первыми к дому прорвались Соколов и Фридман. Наскоро перевязали раненых, но к вечеру бой был окончен. Дом удалось удержать. Друзья доставили радиста в медсанбат. "Доставили!" - тихо тащили по снегу, сквозь тёмный настороженный лес. Маркин остался жив.

Маленький боевой эпизод, кажущийся обычным на фронте. Но с каждым годом всё меньше и меньшеостаётся людей, которые знают войну именно по этим эпизодам, которые до последней минуты не выпускали из рук оружие, чудом оставались в живых.

Такой человек сидит передо мной. Я смотрю на его руки, руки слесаря, сильные , уверенный, они неловко переставляют что-то с места на место. Василий Фёдорович Маркин волнуется, говорить трудно. Как ни странно, помогает шум механического цеха. Привычная обстановка успокаивает, и Василий Фёдорович рассказывает, как в 1942 году был направлен в Ленинградскую школу радистов. Затем Пулковские высоты, бой за Тайцы, Гатчину, ранение, госпиталь, разведрота, освобождение Таллина... В общем, обыкновенная армейская биография. Так думает Маркин. Я знаю, как трудновдруг начать рассказывать незнакомому человеку о пережитой боли, страданиях, укладывая в несколько минут несколько лет горькой молодости. И не решаюсь задать приготовленные вопросы о "самом ярком эпизоде". Пытаюсь понять ,откуда человек с грудью, простреленной навылет, нашёл в себе силы стрелять, налаживать радиосвязь.

А Василий Фёдорович пожимает плечами. Говорит смущённо и просто: "Знаете, как-то не думал. Надо было". И всё. Ни высоких слов о долге перед Родиной, о безграничной любви к ней. Надо было.

В последнее время очень много говорят о подвиге. Подвиге хлебороба, шахтёра. А человек, чей комсомольский билет, потемневший от крови, занял достойное место в краеведческом музее города Гатчина, просит ничего не писать о нём. И направляется к рабочему месту. Всё обыкновенно и буднично...

записала Л. Рабинович, студентка