В каждой семье помнят своих героев

22 июня 1941 г. был солнечный, жаркий день . Мы с сестрой пошли загорать , настроение было отличное , потому что 20 июня я сдала последний экзамен за 10 класс и строила планы о поступлении в институт. Когда вернулись домой , застали маму в слезах , а из репродуктора звучал доклад Молотова о том , что в 4 часа утра Германия вероломно напала на Советский Союз без объявления войны.
С первых дней войны всех неработающих посылали на рытье окопов и оборонных укреплений на территории Ленинграда и вне его. Гражданам , имеющим малолетних детей , было предложено отправить детей в эвакуацию , также эвакуировались многие заводы. Мы жили с мамой , братом и сестрой на Пороховых , неподалеку располагалась больница имени Красина , куда я устроилась работать с 1 июля , сначала в регистратуру , потом в прозекторскую .
18 июля 1941 г. ввели карточную систему , получила карточку как служащая , по ней отпускали 600г. хлеба , по рабочей карточке 800 г. Настали тревожные дни , часто бомбили с воздуха , обстреливали , бушевали пожары . В больницу привозили очень много раненых . Когда объявляли воздушную тревогу я часто дежурила в больнице по противовоздушной обороне (ПВО).
5 сентября 1941г. от зажигательных бомб загорелись Бадаевские склады , где находились запасы продовольствия . (сахара , муки , крупы ).
В начале Декабря 1941г. я получила рабочую карточку , по которой получала 200г. хлеба , а служащие , иждивенцы и дети – 125г. и все , за продуктами стояли огромные очереди , но их было не достать . Люди встают в очередь в 4 часа , но ничего не получа приходили домой .
С 25 декабря хлебный паек стал постепенно увеличиваться – рабочим давали 400 , служащим 350 и детям 250г.. Питания никакого не было кроме этого пайка хлеба за которым приходится на сильном морозе до 37 градусов простаивать по 4-5 часов. Люди изнурялись , пухли и умирали. Трупы лежали там, где их застала смерть . Транспорт не ходил , не было электричества в квартирах темно , холодно. Для тепла топили буржуйки, на дрова шло все, так, по решению городских властей на дрова пошел наш 2-х этажный деревянный дом, построенный моим отцом еще до революции.
Ко мне в прозекторскую поступало по 14-16 трупов в день, привозили и зарубленного человека или части тела, бывали случаи исчезновения покойников, в основном детей из под замка. Это тяжелое время выявило суть людей и наряду с мужеством, стойкостью и самопожертвованием были случаи грабежа, мародерства, людоедства.
Несколько раз во время бомбежек у нас в доме выбивало стекла, мы завешивали их одеялами и затыкали подушками. Весной 1942 года от голода умер мой брат Михаил.
29 мая 1942г. меня вызвали в военкомат как медработника для мобилизации на фронт, увидя, что я дистрофик, брать не хотели, но я упросила, майора сказав, что лучше умереть от пули, защищая Родину, чем от холода и голода. На Финляндском вокзале нас посадили в эшелон и привезли в Левашово в распределительный батальон . К вечеру нас накормили рисовой кашей с мясом – поскольку мы такой пищи давно не ели, то, мигом проглотив просили добавки, но нам не дали , что бы после голодухи не было заворота кишок , отчего можно было умереть. Затем приехал врач и отобрал для медсанбата 10 дивизии 23 армии людей и меня в том числе, в котором я отслужила до дня Победы.
Наша дивизия вела ожесточенные бои , в основном в Ленинградской области и на Карельском перешейке ( Агалатово , Пери , Хитолово) . Особенно трудной была переправа через реку Вуокса . Мы сооружали паромы и на них переправляли танки , орудия , лошадей , людей . Когда началась переправа и основная часть паромов достигала середины реки – фашисты открывали огонь с земли и воздуха топя паромы. Потерь было очень много людей и техники . Наш медсанбат следовал за полками , оказывал первую необходимую помощь раненым. После боя в медсанбате составляли бригады , которые обследовали поле боя для оказания помощи раненым . Легкораненым оказывали помощь прямо в окопе , раненых в голову и живот обходили так как их в госпиталь было бы не доставить , исход был известен . Тех раненых , которые не могли идти приходилось вытаскивать на себе . Однажды , когда я вытаскивала здоровенного солдата , раненого в бедро , я сама была ранена в ногу , пуля пробила сапог и задела ногу , но в пылу работы я этого не почувствовала, только в медсанбате почувствовала боль и в сапоге хлюпала кровь. Мне сняли сапог , вылили кровь , забинтовали и я приступила к работе . В медсанбате раненых рассортировывали – тяжелораненых отправляли в госпиталь в Ленинград , легкораненых лечили в медсанбате и в строй .
В конце 1944г. , когда были освобождены подступы Ленинграда от немецких захватчиков, нашу дивизию перебросили в Эстонию . В предместьях Таллина в местечке Клаога на пути нашей дивизии оказался лагерь смерти, оставленный фашистами. Здесь стояли 2 огромных деревянных барака , посредине была виселица и огромные 4 траншеи в 2-х из них обгорелые кости, в 2-х голые трупы , которые фашисты не успели сжечь. Нас разместили в одном из бараков . Внутри его стены, пол были забрызганы кровью , кусками кожи и волос , все это нам пришлось отмывать и отскребать , чтобы разместиться на ночлег.
Затем наша дивизия продвигалась по территории Эстонии , так мы добрались до берега Балтийского моря , где ждали переправы для дальнейших боевых действий. Это уже была весна 1945г.
9 МАЯ 1945г. начальник штаба нашего медсанбата нам сообщил радостную весть об окончании войны . Невозможно описать нашу радость – мы плакали , обнимались , стреляли в воздух. Демобилизовалась и вернулась в Ленинград я в июле 1945г. .