Зиновий Меркин ушел на войну в возрасте 17 лет, прибавив себе год. Воевал на Невском пятачке, Курской дуге и на Кавказе. Участвовал в освобождении Украины, Польши, в боях на территории Румынии и Германии. После Победы ветеран вернулся в родной Ленинград, где почти полвека трудился на промышленных предприятиях. В 1990-е годы Зиновий Меркин начал общественную работу в Совете Ленинградской армии народного ополчения и до последних дней активно занимался патриотическим воспитанием молодежи.
Награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды, медалью «За оборону Ленинграда», орденом Почета. В год 80-летия Великой Победы Зиновий Меркин был удостоен высшей петербургской награды — звания «Почетный гражданин Санкт Петербурга»...
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Подростком он сражался на Невском пятачке, Курской дуге, Северном Кавказе. Освобождал Украину, Польшу, Румынию и Чехословакию. Сегодня Зиновию Леонидовичу 100 лет, и в дни празднования окончания битвы за Ленинград мы рассказываем о его героизме, стойкости и патриотическом духе.
ПЕРВЫЙ БОЙ ПОД НАРВОЙ

Когда Зиновий Леонидович шел добровольцем в ополчение, ему было всего 16 лет. Как и многие мальчишки, он прибавил возраст, чтобы встать на защиту Родины. Мыслей остаться в тылу не было, ведь его с детства готовили к службе в армии. «Мой отец был военным. Часто возил меня во время школьных каникул в Лугу. Там стоял артиллерийский полк, где с 13 лет я обучался верховой езде, стрельбе, бить штыком, заниматься на турнике. Впоследствии эти навыки не раз спасали мне жизнь», – рассказывает ветеран.

После двухнедельной подготовки в Арктическом училище новобранцев доставили в поселок Веймарн. Не доехав до конечного пункта, состав попал под артобстрел. Выскочив с платформ, все стали рыть стрелковые ячейки, похожие на гроб. А в это время в трехстах метрах шли вражеские танки, которым нечего было противопоставить. У бойцов было по 20 патронов. Тогда немцы показывали на советских солдат пальцем и смеялись, не видя в них угрозы. В районе Кингисеппа фронтовик получил тяжелое сквозное ранение груди. Пробило легкое и «отбило» лопатку. Пуля прошла рядом с сердцем, но Зиновий Леонидович стойко продолжал идти. Когда ополченцы 20 августа вырвались из окружения, он уже не помнил себя. Последний санитарный эшелон доставил раненного в Ленинград: сначала определили в Александро-Невскую лавру, потом – в институт Отта. Во время лечения Зиновий Леонидович устроился в военкомат выполнять курьерские поручения. Там-то и раскрыли его обман с возрастом. Поэтому даже после восстановления его не отпустили на фронт, и первый, самый страшный блокадный год юный боец прожил с мамой в городе.

НЕВСКИЙ ПЯТАЧОК

Достигнув совершеннолетия, Меркин был определен в 70-ю стрелковую дивизию во взвод разведки. Во время сентябрьской переправы на Невский пятачок плот Зиновия Леонидовича перевернулся от разрывов мин. «Меня, конечно, стукнуло по затылку, но серьезно не задело. Уже на берегу я встретил командира полка. Он отвел меня в блиндаж наблюдательного пункта и посадил за телефон. Так я провел 20 дней, передавая команды на огневые позиции. Обстрелы не затихали ни на минуту, и 14 октября в наш пункт прилетело. Придавило меня и командира. Я получил тяжелую контузию, и меня переправили на правый берег», – вспоминает Зиновий Меркин.

СЛУЖБА В РАЗВЕДКЕ

В настоящую разведку он попал в Кабардино-Балкарии и служил разведчиком до конца войны, сумев, ко всему прочему, освоить саперное дело и минно-подрывное. О первом задании ветеран вспоминает, улыбаясь украдкой: «После Ленинграда я был сильно ослаблен. Появилась куриная слепота. Но сказать об этом не мог. Боялся, что не поверят, сочтут за трусость. В итоге на вылазке нас обстреляли, и мы отошли несолоно хлебавши. В тот же вечер товарищ, на которого я натыкался, доложил обо всем командиру роты, и тот разочарованно назвал меня трусоватым. Только тогда я сознался. Но командир еще пуще начал ругать. За молчание. За то, что мог подвести ребят. Ну и меня на неделю отправили на вспомогательные работы. Отпаивали рыбьим жиром, давали хлеб с солью».

Одним из актов героизма ветеран считает задание под Курской дугой. Пока немецкая оборона ослабевала из-за подготовки к наступлению, отряд Меркина углубился во вражеский тыл на 12 км. Группа захвата притаились за бензовозом. Оставшиеся члены отряда караулили у дороги в лесу. Время было около 4 утра. К отряду Меркина приближался немецкий мотоцикл. Пришлось его взорвать. Водителя убило, а тот, кто сидел в люльке, уцелел. «Мы догнали его, скрутили, а он давай, как гармонь, отпихиваться! Ну я его пистолетом и приложил. Сели по мотоциклам и дали газу. Нас всего четверо, а на хвосте 11 немцев. Пленного, а он оказался интендантом корпуса, так и не довезли. Но на его руке был портфель. Мы его кое-как стащили, и когда помощник начальника штаба получил документы, то разразился: «Что вы привезли! Там только перечень продуктов. Это все не то! Идите отдыхать!». Только я заснул, как меня снова вызвали. Оказалось, что там были еще и данные о немецких частях, которые стояли на нашем участке. Ценная информация».