
Николай
Александрович
ПОДЕЛИТЬСЯ СТРАНИЦЕЙ
История солдата
Из личных воспоминаний Николая Александровича:
"Родился я 9 марта 1926 года в деревне Левино, Вичугского района Ивановской области. До войны, пока папа не умер, мы жили хорошо. Деревня у нас была большая. Все дружными такими были. Праздники любили все вместе отмечать. А потом, когда умер отец, тяжело стало. Всё ведь на его плечах держалось. Вот и остались мы без него: мать, дед слепой, и нас четверо братьев, самому старшему 6 лет, а мне 3 года.
Едва я шесть классов закончил, мать говорит: «Иди работай, семью надо кормить». И отправила меня в подпаски. Два года я пастуху помогал, а потом, когда 15 лет исполнилось, стал трактористом. Но недолго пришлось на тракторе поработать – война началась.
Как сейчас помню, собралась вся деревня слушать радио, сказали – будет выступать Молотов. Он начал: «Граждане СССР, сегодня в 4 часа утра на нас напала фашистская Германия без объявления войны».
Сразу почти всех мужчин призвали в армию, самых крепких, самых трудолюбивых. Знаете, какие раньше мужики были? Труженики все, у всех по четверо-пятеро детей! Это потом я понял, сколько сирот осталось. У нас ведь из ста домов 40 человек не вернулось с фронта. Старшего брата моего призвали перед войной, среднего в 1942-м году. После этого часто стали в окно глядеть, к кому почтальон идёт. Ага, к Ивановым пошли, значит, там сейчас плачут, человек погиб… Петухи и то стали не так громко петь, как раньше…
Меня призвали в конце 43 года. Сначала я прошел курс бойца в гороховецких лагерях: строевая, физическая подготовка, стрельбы. Потом с разных частей приехали «покупатели», в том числе из 9-го танкового Владимирского полка. Они смотрели, если ты тракторист, значит будешь танкистом. И снова я учился, но теперь уже на танкиста. В сентябре 1944-го года окончил курс механика-водителя танка Т-34. Этот знаменитый танк считался в то время лучшим танком второй мировой войны, и я гордился этим. Получил машину прямо на заводе в Горьком. Выдали личное оружие и отправили нас на фронт.
…В Польше мы не воевали, а только шли маршами. Как я потом понял, нас готовили к штурму Берлина.
Однажды, когда прошли Варшаву, мне командир и говорит: «Смотри, Николай, левее». Повернулся я и увидел огромные поленницы метров 25 из трупов. Чьи трупы? Наши или немецкие – всё равно жуть!
В первый раз я вступил в бой за город Кюстрин на Одере, это было уже в начале 45-гогода. Когда вошли в город, первое, что я увидел, это огромная надпись на одном из домов – «Вот она, проклятая Германия!». Этого я никогда не забуду, настолько яркое воспоминание. И действительно, в то время эта страна для нас была проклятой Германией. Как только мы Одер форсировали, наши политработники вывесили огромный плакат «До Берлина – 60 км!» И было заметно, что мы готовы идти на Берлин. Начали готовиться к штурму. Фашисты сопротивлялись, не давали перейти через переправу и бомбили, не переставая.
…Но настало наше время. В 4 часа утра 16 апреля заговорила советская артиллерия. Я раньше слышал, что земля ходуном ходит, когда бьёт артиллерия, и ведь действительно так. Земля, как болото какое, ходит и ходит под ногами! Часа два молотили передовые линии. «Катюши» подошли и единым потоком стали выпускать снаряды. А они летели и обгоняли друг друга! Потом подоспели и самолеты. Казалось, что теперь немцев там уж совсем не осталось: дым, грохот, шум, трупы. Но как только начали к городу подходить, опять начался бой. Нас танкистов взяли в помощь пехоте для усиления мотострелкового полка. Три дня мы так шли: танки впереди, позади пехота.
На третий день (18 апреля 1945 года) мой танк подбили, я из него выпрыгнул, а потом, как провалился куда. И как сквозь какой-то туман слышу: «Этот живой!» Это я, значит живой-то, меня нашли. Лежу, вроде ничего не болит, а двинуться не могу. Положили меня вместе с мёртвыми, вот это я хорошо помню. Кто-то прошёл мимо и спрашивает: «А что, с Сашки-то сапоги сняли?», а ему отвечают: «А зачем они ему сапоги-то?». А я знал того Сашку-то, хороший он был, семья у него осталась, дети малые…
Оказалось, меня ранило в живот и в бедро. Потом были госпитали, много операций, вплоть до августа 45-го меня переводили из госпиталя в госпиталь. Перевезли однажды из Кюстрина в Познань. И вот 8 мая часов в 12 ночи началась такая канонада, шум, выстрелы, к нам в палату вбегают поляки и кричат: «Война кончилась!» Все обнимаются, целуются, даже те, у кого ног нет, и то плясали!
…Потом попал я в Россию, везли нас в вагонах, которые телячьими называли. Помню, еду я и вижу на полях множество тел, большая часть их уже обнажена, чьи тела – неизвестно, наверное это были без вести пропавшие. Зрелище не для слабонервных. Потрясло это меня до глубины души!
Потом я оказался в Иваново, в новом госпитале, оттуда меня направили домой на побывку, дней на восемь. Маме я не писал, что лежу в госпитале, не знала она этого. А когда уже приехал домой, её увидел – обомлел. Маме всего-то лет сорок было, а за войну, она так высохла, кожа и кости только остались, на вид лет 50-60…
…После войны я попал в свой 9-й танковый полк во Владимире, но осел всё же в Коврове, где была сформирована танковая рота. Здесь же в 1950 году остался на сверхсрочную службу. Стал механиком-инструктором вождения танков.
В 51-м году встретил свою любимую Юленьку, она у меня местная, из Камешковского района. С женой (Петровская Юлия Алексеевна) мы живем очень хорошо, она у меня женщина покладистая, ответственная, добрая, красивая! Чем я её привлёк? Может гармонью своей: я играл, а она – любительница петь и танцевать. Так и познакомились. У нас есть дочь, внук и теперь вот ещё правнук! Все живут ладно и мирно, мы за них очень рады. Из моих любимых занятий самое главное – это наверное, рыбалка. Участвовал в полковых соревнованиях рыбаков и всегда занимал первые места! Всё-таки я думаю, что в целом счастливо жизнь прожил".
P.S. Самыми дорогими наградами дед считал медаль "За отвагу" и орден Отечественной войны II степени. После увольнения в запас он еще долго работал при автобате служащим. Был активным членом совета ветеранов военного городка, постоянно встречался со школьниками, солдатами, офицерами, рассказывал им о войне, которую видел и пережил...
Боевой путь
Начал свой боевой путь в декабре 1943 года.
Прошел курс бойца в Гороховце.
В сентябре 44-го года окончил курс механика-водителя танка Т-34 в 9-м танковом Владимирском полку.
Прошел Польшу.
Сражался на Кюстренком плацдарме, форсировал Одер.
18 апреля 1945 года при штурме Берлина был тяжело ранен. Но остался жив и победу встретил уже в госпитале.
Награды: Орден отечественной войны 2-й степени и пятнадцать медалей.
Воспоминания
Внук. Поддерёгин Антон Владимирович.
Что я могу сказать про своего деда? Это был настоящий Русский солдат. Не тот, каких на агит-плакатах рисовали, хотя по фактуре он и на них мог прекрасно красоваться. В детстве смотрел фильмы-сказки, главным героем которых был вернувшийся со службы солдат. Так вот он был тем солдатом, каких в русских сказках описывали: добрый, бескорыстный, находчивый, всегда готовый придти на помощь. Не боявшийся трудностей, весёлый с потрясающей смекалкой, и очень технически грамотный, кстати, человек. Говоря современным языком, руки у него росли с правильного места. Сказалось долгое "общение" с военной (и не только) техникой. Из трудных ситуаций всегда находил нестандартный выход. Кстати, один раз, когда перегонял танк, он отстал от колонны. Какая-то проблема возникла с дизелем, и он заглох. Так дед завёл танк бортовым огнетушителем! Даже в газете об этом написали. Что сказать... Русский солдат!
Но всё-таки дед ассоциируется у меня прежде всего с моим детством. Он был его по-настоящему гигантской частью. Так уж сложилось, что в то время жили мы в разных городах. Он с бабулей здесь в Коврове, а я с родителями в Николаевской области. Но те незабываемые дни, что я проводил с ним, когда приезжал в гости... Я их никогда не забуду. Вот уж точно праздник каждый день! Вот уж когда переехали сюда в Ковров, время для общения стало больше. Он часто мне рассказывал о своей довоенной жизни, о войне. Много интересного. Про то, как впервые в жизни увидел асфальтированные улицы в немецком селе. Про то, как даже отступающие немцы убирали за собой весь бытовой мусор. Он очень любил порядок и дисциплину. Правда в доме или в гараже мог развести "бардак" ого-го. Но всегда выручала его любима и верная "боевая подруга" душечка Юленька. Их семейный союз был почти идеален. Нет! Он был идеален. Конечно ссоры случались, и она могла целый день с ним не разговаривать. Женщина она была с характером.
Еще он очень гордился тем, что первым въехал на тридчатьчетвёрке в Ковров. Его танк был первым в колоне.
Чего я себе никогда не прощу - это того, что не записывал его рассказы. А ведь мог! Мог подробно, день за днём всю его военную жизнь зафиксировать. Ведь это же подлинная история. Так иной раз не хватает этого, аж горько на душе.
Еще он был рыбак. Да такой, что среди ночи разбуди и скажи, что на рыбалку сейчас поедем, так ведь вскочит как ванька-встанька и собираться начнёт. Любил он природу, любил лес. Грибник был опытный, ягодник. Часто я с ним ездил в лес.
22 апреля 2006 года его не стало. И умер он с улыбкой на лице. Лёгкая такая умиротворённая улыбка. Он был настоящий Русский солдат. А через несколько лет умерла и его верная и любимая душечка Юленька. Светлая им память!