Нет в России семьи такой, где б не памятен свой герой…
Раньше в нашей семье День Победы был самым главным праздником. К нему начинали готовиться заранее, потому что знали, обязательно кто-нибудь придет поздравить отца. Это сейчас, когда осталось так мало очевидцев тех ужасных событий, мы в будничной суете жизни, начинаем забывать значимость этого праздника. Забываем, сколько всего пришлось пережить нашим родителям и родным (и не только тем, кто был на фронте), чтобы отстоять свою Родину. Мой отец был самым младшим из пяти братьев, отправившихся на фронт, из семьи Салиховых. Одному из них не суждено было вернуться. Большая удача, что четверо братьев, пусть и с ранениями, но вернулись домой живыми. Во многих семьях потери куда более трагичны.
В преддверии праздника хочу вспомнить о своих родителях. Мой отец Салихов Мансур Гилязович был призван на фронт в возрасте шестнадцати лет. Оставалась одна неделя до его семнадцатилетия, когда он был ранен осколками снаряда, разорвавшегося рядом с ним. Дальше долгие месяцы полевых госпиталей, сложные операции, в результате которых, два осколка смогли достать, а два навсегда остались в его теле: один в позвоночнике, другой в бедренной кости. В их отношении медицина в то время была бессильна. И они зажили своей жизнью в теле отца. Особенно тот осколок, который был в бедренной кости. Всем нам знакомо, как нарывается фурункул, вскрывается и заживает. Вот этот процесс шел в бедре отца всю его оставшуюся жизнь. Бедро медленно с болями нарывало, затем его вскрывали, очищали и делали перевязки для заживления. И оно снова начинало нарывать… Всю жизнь, бесконечное множество раз. Для отца все это стало привычно, буднично. Со временем вскрытие и перевязку начал делать он сам. Сколько себя помню, он делал перевязку шесть раз в день. Одну из них в три часа ночи. Тихонечко, чтоб никого не разбудить, зажигал свет рядом с собой, доставал из- под кровати линимент Вишневского или ихтиоловую мазь, менял повязку и ложился спать дальше. Но рана, есть рана, она иногда кровоточит не по расписанию. И тогда в крови оказывалась одежда, постель. А все постельное белье раньше было исключительно белое. Так как моя мама была большой рукодельницей, оно еще было с украшениями, связанными крючком. И дальше начинался тихий семейный подвиг мамы. Каждую неделю она все это кипятила, отбеливала и крахмалила. И я ни разу не слышала, чтоб мама сделала какое-нибудь замечание по этому поводу. Она могла ругаться, кричать из-за многих других жизненных проблем, но никогда не упрекнула его ранением, перевязками, бельем. Более того сама научилась делать перевязки. Война продолжалась пять лет, а ее последствия тянутся десятилетиями. И так почти в каждой семье.
Какой запах навевает вам воспоминания о родном доме? Я запах своего родного дома поняла на первом курсе фармацевтического техникума. Мы входили в кабинет технологии, где перед нами было практическое занятие старшекурсников. Они готовили линимент Вишневского. Я в эту аудиторию входила, как к себе домой, настолько родным был этот запах. А ведь этот «аромат» один из самых неприятных среди всех лекарств. Мой дом пах не пирогами, не земляничным вареньем, а именно линиментом Вишневского. Хотя мама была отличной хозяйкой, и был у нас и запах свежей выпечки, и вкусных варений и разносолов. Но, тем не менее, родным оказался запах папиных перевязок. И это все тоже война. Не знаю, какие подвиги совершал отец на войне, но вся его жизнь после войны сама была тихим подвигом. Ведь когда закончилась, война ему еще не было девятнадцати. Он отучился в ветеринарном техникуме, женился, вырастил пятерых детей. И это со второй группой инвалидности.
Ждали истории про войну? А я про нее ничего не знаю. Потому-что отец никогда ничего про нее не рассказывал. Даже когда я очень упрашивала рассказать какой-нибудь эпизод для школьного сочинения, единственный его ответ был: «Пусть вам никогда не придется это увидеть». Пусть нам всем никогда не придется ее увидеть. Спасибо ветеранам!