Из Румынии нас привезли под город Смоленск.
В двадцатых числах июня 1944 года после рассвета утренний воздух задрожал от мощных взрывов. Это началась наша артподготовка, то есть мощный обстрел укрепленных позиций немецкой обороны.
В течение часа над немецкими окопами и укреплениями стоял сплошной смерч разрывов. Небо и земля все было в сплошном черном дыму, только виделись сполохи взрывов. В небе крутились наши самолеты. Бомбардировщики бомбили, расстреливали из пушек и пулеметов немецкие окопы. Истребители, охраняя наши самолеты-бомбардировщики, вели бои с истребителями немцев. Земля стонала от взрывов.
Мы уже позавтракали и стояли в полной готовности к атаке.
Вот огонь из орудий и минометов перенесли на вторые позиции немцев, и мы устремились вперед. На передних подступах к обороне немцев, завязалась жестокая перестрелка, рвутся немецкие снаряды, свистят пролетающие пули, осколки, так и хочется вжаться в землю. Приказ вперед, надо бежать стреляя. Хоть и артподготовка была сильной, но все же бой с немцами был страшным. Танки, продвигаясь, расстреливают укрепления немцев. Стреляют по амбразурам дотов, дзотов. Из окопов и других укреплений выбегают немцы, отстреливаясь, отступают. Мы из автоматов и пулеметов стреляем по ним. Многие падают, кто замертво, а кто-то из них ранен. Продвигаясь за танками, меняем одну позицию за другой.
Вот передняя оборона подавлена, лишь слышатся отдельные выстрелы. Двигаясь за танками, мы оказываемся перед болотами.
Нашим войскам была поставлена задача, как можно дальше прорваться в тыл немецких войск и громя тыловые подразделения и их оборону, освобождать Белорусские города и села.
Чтобы обмануть противника, мы шли через сплошные болота. Для танков и автомобилей через болота были проложены настилы, гать.
Танковый десант, пехота шли через болота параллельно настилу в мокроступах. Когда и где их готовили, сами пехотинцы их плели или получали готовыми, не знаю, только видел, как их одевали. Это плетеные из тальника доски, 80 сантиметров длинной и 20-25 сантиметров шириной, одеваемые на ноги как лыжи. Шли мы по торфяным заросшим болтам, где нога в сапогах свободно проваливается, а в мокроступах пехота шла свободно, не проваливаясь в трясину.
К болотам отделение подошло в полном составе, без потерь. Мы разобрали пулеметы, взвалили их на плечи и вперед за танками. Пулемет разбирается на три части. Станина колеса с круговой площадкой, весит 14 килограмм, носит ее третий номер. Кожух со стволом и залитой в него охлаждающей жидкостью, весит 8 килограмм. Носит кожух первый номер – командир пулемета. Щит бронированный весит 10 килограммов, носит его второй номер – заряжающий. Собранный пулемет весит 32 килограмма. Запасные стволы 4 штуки – 8 килограммов, охлаждающая жидкость - 6 литров, четыре коробки с пулеметными лентами весом каждая коробка по 5 килограмм, носят подносчики. В ленте 250 патронов.
Взваливаем на свои плечи всю эту тяжесть, а также личное оружие – автомат, каску, палатку, вещмешки с продуктами, Н.З. (неприкосновенный запас), на поясе висят автоматные диски, лопатка, гранаты.
Мы двинулись за танками по настилу, настил качается, дышит, то и гляди, где провалишься. По обе стороны настила шли через болота сотни пехотинцев. За танками двигались автомашины с боеприпасами, продуктами и санитарные. Если какая-то из этих машин глохла, застревала, то тут же ее сбрасывали с настила танком или просто пехотой, задерживать движение было нельзя ни на миг. Машина тут же скрывалась в пучине болота. Кругом виделись разрывы снарядов, мин, хоть и не так интенсивные, но все же заставляли торопиться. Налет немецких самолетов ослаб, был реже. В небе господствовали наши истребители, зорко охраняя и прикрывая наше наступление.
Вот грунт земли стал тверже, болота остаются позади, и мы выбираемся к лесу. Выходя из леса наши танки, рассредоточиваются, поворачивают башни орудиями назад и углубляются в лес. Остановка. Мы быстро собираем пулемет, садимся на танк около башни, на моторную часть танка и танк устремляется вперед. Когда и где мы еще разбирали пулемет, не помню. Всегда успевали спрыгнуть сами и снять пулемет со стреляющего танка. Двигаясь по лесу, танки объезжают деревья с толстыми стволами, а тонкие сантиметров 10-15 сваливают, подминая по себя, а мы в это время прижимаемся к танкам, боясь, что нас пришибет ветками падающего дерева.
Обстрел прекратился, и мы поняли, что уже ушли в тыл врага.
К концу дня подошли к небольшому хутору, домов семьдесят. Немцев в нем не было. Остановились на обед. Кухни подвезли горячую пищу, повара варили обед на ходу. Часа два отдыхали, приводили себя в божеский вид, проверяли оружие. Во время обеда к командиру бригады полковнику Походзееву подошел местный житель, лет шестидесяти и сказал, что в мирное время был работником леса. Леса вокруг знает, как свои пять пальцев, знает все тропы и дороги в лесу. Если полковник ему доверится, то он проведет нашу бригаду еще дальше в тыл немцев без боев. Полковник согласился, посадил его в свою машину, но пообещал, что при немецкой засаде и обстреле колонны первая пуля будет его.
К концу дня наша 19-я гвардейская танковая бригада пошла дальше на запад. Звание гвардейская бригада получила за освобождение Ленинграда и области. Двигались по проселочным дорогам, указываемым лесником, колонной.
Впереди двигался взвод боевого охранения, разведывая обстановку впереди, вправо и влево, а за ними вся бригада. Наш батальон шел первым. Взвод разведки это танковый взвод (три танка) с танковым десантом. Через определенное время взвод разведки заменялся другим взводом, а он вливался в общую колонну, занимал свое место. Шли ночью, а днем отдыхали, скрываясь в лесу. Летом ночи короткие, шли, торопились, стараясь пройти больше, с учетом того, что ночи были темные. На следующую ночь, часа в два, наш танковый взвод пошел разведкой впереди батальона.
Эти леса лесник уже не знал. По карте местности впереди движения была деревня. Колонна остановилась, в километрах двух от деревни в лесной ложбине.
Взвод боевого охранения на малом газу, чтобы не слышно было в деревне, выдвинулся еще ближе к деревне и остановился, когда стало видно селение.
Меня с группой бойцов из пяти человек отправили в разведку в деревню. Я должен был выяснить, есть ли в деревне войска немцев, какие и сколько? Деревня была небольшая домов 40-50. В деревню вошли с первого огорода, от дороги шли дома.
Дорога, по которой мы двигались, пересекала деревню поперек, почти по середине и через мост уходила дальше. Деревня располагалась вдоль речки, на левом ее берегу. Я отправил бойцов во все стороны деревни для разведки и сказал, что жду их около второго дома. Прокрался ко второму дому и из-за изгороди вижу стоявший за домом немецкий танк «Тигр». В танке на башне люк открыт, он освещается изнутри и слышится слабый звук радио. Экипаж танка спал в доме, а в танке кто-то дежурил. Вернулись отправленные мною в разведку солдаты, и сообщили, что видели еще три танка и около них охрану.
Я отправил солдат к комбату с сообщением, что в деревне расположена танковая рота немцев с десантом и остальных солдат отправил к домам, где стояли танки, чтобы в начале боя они расстреляли охрану у танков и уничтожали выбегавшие из домов экипажи танков. Был глубокий тыл в немецкой обороне. И о том, что передовой линии немцев уже нет, еще никто не знал, а поэтому стали беспечно. Почти рассвело. Немцы в избе начали шевелиться. услышав, что наш батальон завел танки и едет в атаку. Я решил уничтожить стоявший за домом танк. Ко мне пришел, солдат, ходивший на край деревни. Танков больше не обнаружил. У нас у всех были автоматы с достаточным количеством патронов и гранаты. Поручив солдату, взять на прицел выход из дома и расстреливать выбегавших немцев, я прокрался к танку и бросил в открытый люк противотанковую гранату и отбежал от танка. Раздался в танке взрыв, в люк вылетело пламя. Из дома начали выбегать фашисты, и мы с бойцом открыли по ним огонь из автоматов. Первые выскочившие из дома немцы были расстреляны нами. Один был, убит, а другой ранен. Увидев это, остальные немцы выпрыгнули из дома через окна и, отстреливаясь, стали отходить к реке.
Тут загремели выстрелы по всей древне, это наш батальон, получив мое сообщение о наличии немцев в деревне, пошел в атаку. Танки шли развернутым строем, за ними бежали десантники и наш пулеметный взвод.
Пулеметным взводом командовал лейтенант Чернов. Когда взвод достиг деревни, я присоединился к ним и продолжил командовать отделением.
Мы открыли огонь из пулеметов по отступающей немецкой пехоте, а танки наши пошли в обход деревни, чтобы отрезать отход немецким танкам и пехоте.
Из четырех танков ни один, не ушел из деревни: один, подожженный мной, горел, другой был поврежден гранатой, а два подбили танкисты.
Пятый танк немцев, незамеченный нами уходил из деревни, отстреливаясь. Вскоре и его подбили наши танкисты.
Путь к отходу немцам был отрезан, и они начали сдаваться в плен. Пленено около 60 вояк, деревня была освобождена с малыми потерями в быстротечном бою. Мы, все участники разведки получили благодарность от комбрига. А мне присвоили звание сержанта. Проводника, проведшего нас без боев многие километры, комбриг наградил, чем мог и отправил домой на машине.
Позавтракали, проверили оружие и амуницию, погрузились на танки и вперед. Пока отдыхали, нас обогнал второй танковый батальон, вслед за ним ушла и колонна пленных немцев.
Мы с лейтенантом Черновым сидели на танке рядом и разговаривали.
Когда нагнали колонну взятых нами немецких пленных, лейтенант выхватил у нашего бойца сидевшего рядом автомат и с криком: «Этих зверей надо стрелять, а не брать в плен!»,открыл по ним огонь из автомата. Я успел отбить автомат вверх, так что очередь из автомата прошла мимо. Затем я уговорил лейтенанта отдать автомат бойцу и успокоиться. Лейтенант накануне получил письмо из Ленинградской области от соседей с сообщением, что вся семья его погибла. Отца и мать его повесили за связь с партизанами, а жену и восьмилетнего сына расстреляли. После этого лейтенант был черен от гнева и часто делал безрассудные поступки. Наш батальон опять шел передовым.
До железной дороги и шоссейного тракта (он шел рядом), связывающей Москву с Минском, оставалось километров десять. Пройдя их мы врываемся на железнодорожный полустанок. На путях под паром стоит паровоз с прицепными вагонами, в которых находились немецкие солдаты и офицеры, ехавшие на фронт.
Выстрелы из орудий танков по паровозу и платформам, на которых стояли орудия и пулеметы охраны, парализуют состав. Из вагонов начинают выпрыгивать солдаты и офицеры фашистской армии и, отстреливаясь убегать в лес. До леса в обе стороны от железной дороги метров по сто. На всем протяжении железной дороги Москва - Минск немцы, боясь партизан, вырубили лес от дороги.
По убегающим немцам мы и танкисты открыли огонь, не давая им скрыться в лесу.
Видя, что достичь леса им не удастся, немцы стали сдаваться в плен. Пленили двух генералов, много офицеров до трехсот солдат. После боя был отдых, обед.
Наша бригада вышла на тракт Москва – Минск, и продолжила наступление.
В конце дня, следующая по тракту бригада, нагнала колонну немецких войск, движущуюся на запад, в тыл. В колонне находились автомашины, мотоциклы, гужевые повозки с солдатами.
Место было равнинное, были видны головные машины колонны. Несколько выстрелов из орудий наших танков по головным машинам колонны, застопорили движение колонны. Начался бой. Немцы не хотели сдаваться без боя, отстреливались из пушек и автоматов. В бригаде были тяжелые танки с прочной броней, которую издали, было трудно пробить. Мы сидели на танках, танки, стреляя, двигались вперед, сметая на своем пути все.
В кюветы летели подбитые машины, повозки и лошади. Некоторые убитые солдаты и лошади попадали под гусеницы танков. Из-за башни танков мы вели огонь по убегавшим немцам. Много немцев в этом бою сдалось в плен.
Вечером на гусеницы танков смотреть было отвратительно.
Ночью был отдых, ужинали со ста граммами водки, для снятия стресса. Утром опять вперед.
При подходе к городу Бор за мостом через реку Друть был бой, который длился несколько часов. Охранявшие мост танки и артиллерию нашим танкистам удалось уничтожить, а автоматчиков мы выбили из окопов не сразу. Охрана моста расположилась на правом берегу реки на опушке леса, берег был возвышен.
Под прикрытием огня наших танков, нам удалось перейти через мост и приблизиться к окопам. Наши танки не могли пройти через мост, так как по ним били немецкие танки и артиллерия.
По окопам немцев наши танкисты не могли стрелять, боялись перебить нас. Наши пулеметы стреляли по немецким окопам с левого берега.
Я же с группой десантников штурмовал мост и приблизился к немецким окопам. Наши пулеметы прекратили стрельбу. Мы подобрались к немцам на 30-40 метров. Одна группа стреляет, другая перебежками от укрытия к укрытию приближается к окопам.
Как только наши танкисты уничтожили танки и орудия немцев, пехота немцев тоже прекратил огонь, лишь один стрелял из окопов. Мы к нему долго подбирались, так как был приказ взять живым. Подобрались метров на 8-10 и, когда он менял рожок (диск) с патронами в автомате мы подскочили и, оглушив его, скрутили руки. Остальные немцы подняли руки и сдались в плен. Бой окончился, танки пошли через мост. Скрученным оказался русский власовец. Власовцами назывались солдаты генерала Власова сдавшего свою армию 1941 году на Волховском фронте, и перешедших на службу к немцам. Таких солдат в армии Власова было немного. Когда его привели вместе с пленными к стоявшим танкам батальона, на него набросились десантники с кулаками. В живых он остался благодаря вмешательству командира батальона майора Васильева, прекратившего побоище. В этом бою взяли в плен около 60 немцев. Колонна танков бригады продолжила наступление.
До реки Березина шли без особых стычек. На берег реки вышли ниже города Борисова, в котором шел бой. До города от нас было пять километров, в городе стоял сплошной гул. В небе стояли столбы черного дыма.
Берег реки Березина был низменным, почти до реки стоял сплошной сосновый лес.
Выйдя на берег наши танки и артиллерия открыли огонь по возвышенному противоположному берегу. Там на крутом откосе были окопы немецкой обороны, откуда велся огонь.
Мы, пулеметный взвод, сделали из нетолстых (12-15 сантиметров) сосенок плоты метра 1,5 шириной и 3-3,5 длинной, погрузили на них пулеметы и обмундирование. Некоторые взводы пехоты десанта тоже сделали себе плоты.
Команда - «Вперед!», мы сталкиваем плот в воду и плывем, держась за него, к противоположному берегу. Плывет много плотиков и бревен поперек Березины, за которых держатся солдаты. Немцы ведут огонь изо всех видов оружия.
Немного не доплываем до берега, убит лейтенант, Чернов, подхватываю его, привязываю ремнем к плоту.
Вот противоположный берег. Он выступает метра на три выше воды, прикрывая нас. Затаскиваем на берег плот, привязываем. Кладем на плот лейтенанта. Одеваемся, вытаскиваем пулемет на берег и в промежутке тальника ведем по окопам немцев огонь.
Тальник по берегу идет метров пять шириной, а дальше идет кочковатое пространство вдоль берега метров триста шириной. По этому голому пространству, стреляя на ходу, уже бежит к немецким окопам пехота танкового десанта, над которыми стоят частые разрывы снарядов, это ведут их обстрел наши танки и артиллерия придонного дивизиона.
Кода пехота достигает немецких траншей, мы прекращаем обстрел и, подхватив пулеметы, бежим вперед.
У нас погиб только лейтенант, и в десанте потери были небольшие. Немцы выбиты из окопов, кто-то из них бежал, подхватив раненых, а некоторые лежали убитыми.
В то время как мы форсировали реку, ниже по течению возводился, под обстрелом немецкого огня, понтонный мост для переправы танков. Десант занял немецкие окопы.
Мы забрали тело лейтенанта и похоронили его под сосной на возвышенном берегу.
Часа через три, во второй половине дня, переправа танков была завершена. Мы погрузились на танки и вперед на запад. В городе Борисове бои продолжались, он у нас остался уже в тылу.
Чем ближе приближаемся к городу Минск, тем меньше встречаем неразрушенных селений. Проезжая видим по обеим сторонам дороги руины. Часто видели, что, от сел остались только печные трубы, да несколько обугленных столбов.
Движемся всю ночь. Я сказал, чтобы все спали, а сам дежурил, наблюдая за ними, боясь, что кто-то свалится, они спали, укрывшись брезентом на моторном отсеке танка.
Перед рассветом я разбудил ефрейтора Югова. Он стал дежурить, а я, завернувшись в брезент, уснул.
Подскочил от выстрела орудия танка. Свалились с танка на землю, подхватив пулеметы, бросились за укрытие и открыли огонь по перебегавшим немцам.
Танки, маневрируя, стреляют и осторожно продвигаются вперед. Впереди противотанковые заграждения, ров. Работают саперы, минеры. Сделаны проходы во рвах и ежах для танков, они, стреляя, проходят их. Мы тоже перебегаем вперед. Бегу, вижу наклонившегося немца около нашего разбитого 122 миллиметрового орудия, стреляю в него, он падает. Подбегаю к немцу, вижу, он сорвал звезду героя с груди убитого командира орудийного дивизиона. Отбираю у него орден, кладу в карман и, стреляя бегу дальше за танком. Выстрелы прекращаются, бой окончен. Это мы вели бой на рассвете с заградотрядом фашистских войск перед Минском.
Перед тем как сесть на танк отдаю начальнику штаба батальона звезду Героя Советского Союза старшего лейтенанта Михайлова.
Снова на танк и вперед. В 6 часов утра врываемся в Минск со стороны товарной железнодорожной станции. Бой ведем за каждое здание, за каждый этаж. С нами выбивают немцев из зданий люди в штатском с красной ленточкой на левой руке или головном уборе, это партизаны. Они с автоматами и ручными пулеметами воюют с немцами храбро, как настоящие солдаты.
Освобождаем от фашистов, дом за домом, здание за зданием, улицу за улицей. Часам к двум дня выходим на площадь, на ней несколько трех- и четырехэтажных кирпичных зданий. Стрельба прекращается, лишь слышны кое-где отдельные одиночные выстрелы. Минск свободен.
Батальон останавливается на площади и прилегающей к ней улицах. На улицах пусто, во время боя народ прятался в укрытиях.
Но вот на улицах появляются люди. Увидев наши танки со звездами на башнях, они бегут к нам радуются, обнимаются. И вот уже на площади много людей. Несут цветы, обнимают нас, целуют. Наши танки увешены цветами, на площади радость, ликование свободы. Это было 3 июля 1944 года.
На площади в Минске простояли часов до 6 вечера, потом уселись на танки и снова в путь - вперед на запад. Пройдя за Минск километров 15, остановились в лесу на отдых и формирование, нас заметили другие бригады пятой танковой армии. За бой по освобождению Минска и Белоруссии меня наградили орденом «Славы III степени».
________________________________________