Шкенев Григорий Александрович.

 Родился 28 декабря 1907 года в Петербурге (город Ленинград) ныне Санкт-Петербурге в семье рабочего. Мать он не помнил. Круглым сиротой Гриша остался очень рано! До 1914 года жил у родителей его матери. Семилетним его отдали в детский приют г. Петербурга, где он воспитывался до 1917 года.

В спальне приютские дети окружили мальчика и принялись рассматривать его безразлично и скучно. Гриша, рано испытавший тоску одиночества и безысходности такого не выдержал , заревел в голос, размазывая по худенькому лицу грязные полосы, замешанные на соленых слезах. Так начиналась его приютская жизнь. Молитвы, холод в спальне, подзатыльники старших, розги за малейшую провинность, подзатыльники старших … Это было за три года до революции.

Петербург клокотал, его потрясали стачки, все жили ожиданием чего-то грандиозного. В приют все реже заглядывали благодетельные попечительницы. Мальчишки бегали смотреть, что происходит на Дворцовой площади перед Зимним. Григорий подрос и его брали с собой. Ребята залезали на деревья и оттуда глядели во все глаза. Эхо первого же залпа орудий, предвестившего штурм Зимнего, словно ветром сдуло их с деревьев. Бежали без оглядки, напуганные и взбудораженные. Приют больше не мог быть домом. У подросшего Григория началась жизнь беспризорная. Вместе со сбежавшими из приюта товарищами он прятался по подвалам. Но однажды изловили их и привели силой в детдом. Там он прожил до 1924 г.

«Под счастливой звездой родился», - решил позже возмужавший детдомовец Григорий Шкенев. Не только от голода не помер, но и профессию модельщика получил на Путиловском заводе. А «крестным отцом», первым человеком, который наставил мальчишку на путь истинный, стал для Шкенева простой матрос Федор Иванович Орлов. Многие имена забылись, а это нетленно в памяти: детдом и воспитатель – матрос Орлов.

Судьба порой невероятные повороты делает. К этому времени Шкенев был самостоятельным человеком. И в армии отслужил и жениться успел. Родине нужны были специалисты во всех отраслях народного хозяйства. И коммунист Шкенев пошел учиться … Закончил сельскохозяйственный институт он уже будучи женатым человеком.

 Война в жизни Шкенева Г.А.

Только успел Григорий Александрович полюбить скромный труда агронома как война разрушила планы. И все же, уезжая летом 1941 года на фронт, старший агроном Полтавского совхоза сказал жене и односельчанам: «Ждите, вернусь, доработаем, что не успели». Во время передышек между боями перед глазами его вставали зауральские поля, колосящаяся  пшеница. Он всю войну мечтал о том, как будет жить и работать дома. 

Гвардейский артиллерийский полк, в котором служил Шкенёв, участвовал в освобождении Орла, Киева, Житомира, Львова, Перемышля. Приближался конец войны. Советские войска завершали разгром фашистской Германии. Победа ощущалось всё явственнее. Война идёт на немецкой земле, в Берлине. Исход войны был предрешен. Но фашисты сопротивлялись с бессмысленным упорством обреченных. Здесь на долю командира дивизиона капитана Шкенёва выпала тяжелое испытание, в котором он доказал, на что способен советский солдат.

Это было в бою у города Бубен. Весной 1944 года стрелковые подразделения, поддержанные огнем дивизиона старшего лейтенанта Г.А. Шкенева, с ходу заняли несколько высот, господствующих над местностью. Гитлеровцы решили во что бы то ни стало вернуть их. На позиции, занятые советскими воинами, обрушился артиллерийско-минометный огонь. Командир полка поставил перед дивизионом задачу: поддержать артогнем пехоту, наступающую на высоту «404» и обеспечить её захват. Успех боя решал судьбу немецкого города. Высота была взята. 57 бойцов удерживали её под сильным вражеским огнем. Задание очень важное. Высота прикрывает  подступы к городку, который должны были взять советские войска. С неё немцы просматривали окрестности на 15 – 20 километров.

Ночью пехота подошла к высоте почти вплотную. Дивизион закончил подготовку к артобстрелу. На рассвете орудия первыми же выстрелами разбили два железобетонных дота. Бой на склонах холма продолжался двадцать часов. Эсэсовцы не прекращали усиленный огонь. И всё-таки атакующие взяли высоту. Но в подразделении осталось лишь два офицера и десяток солдат.

  Сорок пять артиллеристов и двенадцать стрелков начали готовиться к обороне. Орудия остались на огневых позициях за несколько километров от холма. Шкенев взял с собой «на работу», как любил он говорить, только людей. Трофеи на высоте были немалые: 85-миллимитровые орудия, пулеметы, автоматы, фаустпатроны, снаряды…

Немцы контрактовали в тот же день. Потом защитники высоты потеряли счет атакам и часам, дням. Их становилось всё меньше. Но, несмотря на это, когда радист Халиков докладывал капитану Шкенёву об очередном запросе командира полка, тот отвечал без дрожи в голосе: «Передавайте – продержимся».

На седьмой день эсэсовцы окружили высоту. Не стало возможности получать продовольствие. Приходилось беречь каждый патрон, каждый сухарь. В живых осталось только половина из защитников. Командир полка, в который раз с надеждой спрашивал по рации: «Сможете продержаться?». Радист Халиков передавал ему неизменные слова капитана Шкенева: «Сможем!».

На тринадцатый день в доме, куда Шкенев собрал всех живых, осталось всего пятеро: сам капитан, старший лейтенант Вартумян, сержант Супрунов, младший сержант Халиков и рядовой Катанов, который уже четвертый день не говорил из-за контузии. Остальные тоже были ранены. Фашисты видимо решили взять их живыми. Настала минута, когда у каждого осталось всего по одному патрону. Для себя. Фамилии живых и погибших занесли на листок бумаги. Листок укрыли в тайнике, а координаты передали на батереи.

- Все в подвал, - дал команду Шкенев. – Халиков  передай в полк: огонь – на меня!

Снаряды рвались на высоте. Эсэсовцы отступали. Защитники выбрались на свет, чтобы можно было наблюдать за врагом. Они жили назло смерти.

- Свои снаряды нас не возьмут, - убеждал Вартумян.

- На то они и свои, - подтвердил Шкенев. И спросил остальных: возьмут фашисты высоту?

- Может, и возьмут, если нас в живых не будет, - ответил за всех сержант Сапрунов.

Все пятеро надолго замолчали. Каждый думал о своём. Вспоминал дом, родных. И стыдились показать, что страшно умирать, хотя они выполнили свой долг. Каждый стремился поддержать в товарище веру – они выстоят и выживут.

Ещё раз Халиков передал команду Шкенева: «Огонь – на меня!». На высоту, где находился Шкенев, обрушился огненный вал нашей артиллерии и минометов. Советские танки смяли фашистов. Фашисты не выдержали и отступили. Господствующая высота осталась за нами и парализовала дальнейшее сопротивление опорного пункта врага.

«Вызывал огонь несколько раз, - вспоминает Григорий Александрович. Фашисты близко – я даю команду. – Опять наблюдаем. Вижу полезли,  - новая команда… А потом услышали моторы «тридцатьчетверок». Танки были наши.

Томительно длились эти минуты. У дома, где в подвале находились пятеро смельчаков. Но вот в переднем танке откинулся люк и с башни послышалось:  Комдив Шкенев, жив?...

За выполнение задания гвардии капитан Григорий Александрович Шкенев был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина. Вручал награды Григорию Александровичу в Кремле М.И. Калинин.

Семь советских солдат и офицеров за оборону высоты «404» на берегу Нейсе были представлены к званию Героев. Трое из них посмертно.

До последних дней своей жизни носил Шкенев в своем сердце осколки после того боя.

 Шкенев Г.А. в мирное время

Этот приветливый человек в послевоенное время работал управляющим. По рассказам взрослых, он был невысокого роста. Но в его израненном сердце было много доброты и мужества.

Григорий Александрович  выполнил свое обещание – вернулся с фронта живым и невредимым, вернулся на Южный Урал, к любимой работе. В начале он был старшим агрономом Полтавского совхоза, потом директором совхоза «Красное поле».