После учебки в Костромской области он, пулеметчик- первый номер, попал в Белоруссию, где его с товарищами сразу кинули в бой. Гнали они немца до самой польской границы, а потом их перекинули на сформировавшийся первый Прибалтийский фронт: там с бандеровцами пришлось повозиться. Освобождал Поневеж, Шауляй, дошел до Риги, которая была взята-таки после ожесточенных боев. Тормозом стала Курляндская группировка на берегу моря. Объявили, что на следующий день группировку будут штурмовать. Выдали всем маскхалаты и в траншеи. Всю ночь пролежали так. Наутро, после артподготовки, команда: "Вперед!". Поползли... А у немца, что шесть месяцев тут стоял, каждый кустик, каждое деревце были пристрелены. Разве с ним потягаешься? Вот и попали наши бойцы, в числе которых и Анатолий Ситников был, в окружение, когда неприятель прорвал линию фронта. Слава Богу, обошлось: через три дня наши освободили. Но ранение-таки получил. Разрывная пуля и руку, и грудь зацепила, чуть-чуть до сердца не достала. Потом - все как в тумане. Очнулся от того, что сестра ему перевязку делала, все шептала: "Потерпи, родной, я сейчас ..." - "А где напарник-то мой?" - еле двигая языком, поинтересовался Анатолий. - "Да погиб он - вон воронка ..."

Эх, Леня, Леня ... Восемь месяцев ведь с тобой вместе отвоевали - вместе в одну учебку попали из Кораблинского-то района: Анатолий из Конобеева, Леонид с Набережной. Мальчишки семнадцатилетние... Все тяготы делили. А помнишь, как баньку-то по субботам ждали? За шесть километров ведь взвод пулеметчиков в лес за дровами отправляли - напилим, вернемся и только поздно вечером - в баньку. Усталые, но все равно праздник: хоть на плацу перед отбоем не маршировать... А как за языком ходили? А как мерзли в окопе? Не дождался. Но мертвое - мертвым, живое - живым. 

Такие вот воспоминания.