Мой дед Михаил Васильевич Таратин (29.01.1923-08.11.2001) родился в крепкой крестьянской семье, жившей в Архангельской области в селе со звонким названием Сойга, на берегу суровой северной реки Вычегда. Он рано покинул родительский дом, стал самостоятельным, уехав учиться сначала в школе, потом в горном техникуме в пос. Ухта. В этом провинциальном техникуме, где преподавали ссыльные питерские профессора, дед получил блестящее образование, которое помогало ему не только легко разбираться в профессиональных проблемах (после войны он служил в инженерных войсках), но и помогать детям и внукам. У меня же особое удивление всегда вызывала его богатая и выразительная русская речь, не свойственная в моем понимании профессиональным военным.

В начале войны деду было 18 – казалось, все впереди… Вспоминая теперь то, что пришлось ему пережить за годы Великой Отечественной, понимаешь, что дед – счастливчик, родившийся в рубашке, ведь по статистике из поколения 17-18-летних, отправившихся защищать Отечество, уцелели лишь 3 %... С началом войны инженерное училище наскоро преобразовали в военное: срочным порядком готовили кадры для фронта. К началу 1942 г. младший лейтенант Михаил Таратин был отправлен на Северо-Западный фронт в 53-ю армию, вероятно, для участия в Демянской наступательной операции. Эшелон пополнения направлялся к фронту, его обстреляли мессеры. Каждый прятался, где только мог, деда укрыл пень. Из 1000 человек остались в живых 300.

После этого лейтенант Таратин был переведен в 54 инженерно-саперную бригаду Второго Украинского фронта под командованием Маршала Р.Я. Малиновского. Дед служил в инженерных войсках, поэтому всегда был на переднем крае. Долгие годы он молчал, не рассказывал нам о войне, поэтому в памяти сохранились, к сожалению, только отдельные яркие истории, которые мы, внуки, подрастая, почти заставляли рассказывать своими настойчивыми просьбами… В июле 1943 г. дед участвовал в знаменитой битве под Прохоровкой. Сейчас мы с гордостью говорим – грандиозное танковое сражение, которое определило исход войны, а каково было тогда на передовой двадцатилетним мальчишкам, обеспечивая связь и все инженерные потребности армии, когда солнечным днем от непрерывного огня было темно, как ночью… Кажется, именно там дед был контужен – еще с военных лет ему полагалась инвалидность, которой он стыдился, отказывался долгие годы. Помню также небольшой аккуратный шрам на спине, кажется, от ранения осколком.

Сразу после окончания Курской битвы армия была переброшена к Днепру для участия в новом грандиозном сражении. Немцы закрепились на высоком правом берегу, а нашим был левый, низкий. Задачей командира саперной роты лейтенанта Таратина было наведение и поддержание понтонного моста через Днепр для обеспечения непрерывной переправы наших войск. Генерал Царев, инспектируя передний край, пообещал представить молодого командира к званию Героя Советского Союза. Менять разбитые понтоны приходилось под непрерывным огнем врага, поэтому рота несла большие потери. В качестве пополнения лейтенанту Таратину вечером прислали вернувшихся из госпиталей (пехоту, артиллеристов и пр.), но к рассвету все они исчезли. Как выяснили после, эти бойцы не дезертировали, а, оказавшись в такой непривычной для себя и опасной обстановке, ушли в свои части, не подумав, что могут подвести молодого командира. Налетела военная контрразведка… Пока шло расследование, деда забрали в СМЕРШ. Вмешательство командиров, успевших оценить толкового молодого лейтенанта, помогло ему избежать расстрела без суда и следствия, как это обычно происходило в подобных случаях. Героя тогда дед не получил (награда была вручена в его отсутствие командиру батареи Лобачу), но всегда считал, что ему повезло – ведь он остался жив. Дед искренне говорил, что, вряд ли бы выжил, оставшись еще на несколько суток на переднем каре. Так у нас в семье появилась поговорка, что деда СМЕРШ от смерти спас…

Спустя год лейтенант Таратин принимал участие Яссо-Кишиневской операции. Тогда он служил в инженерной разведке. Трудно сейчас воспроизвести все подробности этой истории. Помню, что дед командовал небольшой разведгруппой, которая должна была определить место расположения противника. Считая, что движется по своей земле, группа заехала далеко в тыл врага и встретила автоколонну немцев. Водитель и второй разведчик погибли, а дед смог уйти и доложить обстановку, хотя за ним по пятам гнались фашисты с собаками. За эту операцию дед получил один из своих боевых орденов.

Потом были Венгрия, Чехословакия – Брно, очень красивый городок в 200 км от Праги, в котором дед встретил объявление о капитуляции гитлеровкой Германии. В то время он уже получил звание капитана. Через какое-то время эшелоны пошли на восток. Домой! На Родину! Но Москву проехали, не останавливаясь, и дальше, дальше, на восток. Все поняли: Япония. Большой Хинган, Чинчун. В течение месяца Япония капитулировала. В китайском городке часть простояла до февраля 1946 г., капитан Таратин служил начальником штаба. В Хабаровске начальник инженерных войск Забайкальского фронта генерал-полковник А.Д Цирлин настойчиво направлял способного молодого командира в Москву, в Академию. Дед отправился в Москву. Встретив там товарищей, говоривших о гражданской службе, капитан Таратин попал под демобилизационные настроения и решил оставить армию. Цирлин уже был в Москве (он стал начальников военно-инженерной кафедры Академии Генштаба). Приняв деда, сказал: «Делаешь ошибку, Таратин», – но приказ подписал. Через 5 дней дед был уволен в запас и направлен в Краснодар для службы по гражданской специальности на благо Родины.

К концу войны капитан Таратин имел три медали «За отвагу», орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 2-ой степени (вторым орденом Отечественной войны награжден к 50-летию ВОв), остальные медали выдавались к памятным датам, есть медаль за восстановление Ташкента после землетрясения.

В 1950 г. капитан запаса Таратин был вновь призван в армию. 25 лет он прослужил в инженерных войсках, уволившись в связи с наступлением пенсионного возраста (в 1975 г.) в звании подполковника. Много лет командовал частями, становившимися лучшими в своих округах. Калининград, Паланга, Клайпеда, Лиепайя, Нижний Тагил, Сары-Шаган (на о. Балхаш), Каратау, Ташкент, Тихвин – вот неполный список городов Советского Союза, в которых он служил. Дед был хорошим командиром, человеком с активной жизненной позиции, в Тихвине, на последнем месте службы, избирался депутатом в Ленсовет, но к чинам не стремился, поэтому категорически отказывался от учебы в академии, которая бы открыла большие карьерные возможности…

После демобилизации дед вернулся в Краснодар, откуда был призван, а 1981 г. переехал в г. Томск, где после окончания томских вузов остались жить трое его детей – помогать воспитывать семерых внуков. Много лет он проработал инженером ГО на томском радиозаводе. Знаю, что и там его успели оценить и полюбить многие. Сколько раз приходил он к нам в школы. Помню, как мы гордились своим дедом, когда его обступали все ученики, разглядывая награды и задавая вопросы. Я благодарна судьбе за то, что у меня такой дед – с 9 лет до 21 года я жила с ним в одном доме. Каждый год в канун 9 мая дед доставал мундир. Чистил, гладил, никому не позволяя помогать ему в этом, приводил в порядок награды. Мы с детства ходили с ним на парад. Помню, когда младшие внуки подросли, кажется, на 50-летие победы, мы ходили на парад всей огромной семьей. Каждый год собирались и после парада, за столом, послушать рассказы, расспросить, спеть песни. Для всей нашей семьи День победы – большой и светлый праздник. В 2000 г. по указу президента РФ дед получил звание полковника и прошел в нем свой последний Парад Победы. Он ушел в 78 лет, воспитав 3 детей и 7 внуков, вырастив даже в Сибири яблоневый сад с крупными наливными яблоками, а сколько домов он построил в России, в Прибалтике, в Ташкенте… – не перечесть.