Из воспоминаний Фёдора Романовича Веселова

Знакомьтесь: полковник в отставке Веселов Федор Романович. За плечами этого человека не просто большая жизнь, но и пример беззаветного служения Отечеству, пример верности воинскому и гражданскому долу
 

Фёдор Романович награждён 10 орденами и 24 медалями, получил 11 ранений, из них пять тяжёлых. Участвовал в освобождении от немецких и японских оккупантов России, Украины, Белоруссии, Молдавии, Румынии, Венгрии, Чехословакии, Австрии, Китая, Кореи. Памятных эпизодов из ратной жизни у Фёдора Романовича превеликое множество. Почти по каждому хоть целый рассказ пиши. Вспомним несколько ярких глав из жизни этого великого человека.

Боевое крещение и первое ранение Фёдор Ро-манович получил ещё в Финскую кампанию. Это случилось 19 января 1940 года. В ту пору стояли дикие морозы — доходило до минус 40 градусов.

При выполнении боевой задачи он был ранен.

Осколок пробил ему левую руку, но кость осталась цела, и это позволило Фёдору Романовичу через непродолжительное время встать в строй. За участие в боях отважный солдат был награждён медалью «За отвагу» и знаком «Отличник РККА».

Однако радость получения награды была омрачена гибелью его лучшего друга, тоже политработника-танкиста — Валентина Амосенко. С тех пор Фёдору Романовичу запала в голову мысль совершить подвиг, оставался лишь вопрос: когда и как? Ведь на тот момент уже был подписан мирный договор с Финляндией.

За полтора года мирного времени в жизни Веселова произошло немало интересных событий, главным из которых стало то, что он успешно окончил факультет истории международных отношений Военно-педагогического института Красной Армии. Встречая с друзьями новый, 1941 год. молодой политработник не мог не испытывать чувство тревоги в связи с событиями, которые волновали весь мир. Ведь фашистская Германия к тому времени подмяла под себя почти всю Западную Европу. Любой здравомыслящий человек хорошо осознавал, что агрессор может посягнуть на независимость нашей Родины.

Как писалось ранее, после гибели лучшего друга, Валентина Амосенко, мысль совершить подвиг не покидала Фёдора Романовича ни на минуту. Такая возможность, как ему казалось, представлялась, когда они с сослуживцами держали оборону Калининграда. Их часть попала в окружение, однако им было непонятно, почему же немцы не входят в го-род. Тогда Фёдор Романович предложил своему другу Сергею Юрову и четырём бойцам тайно проникнуть на Мигаловский аэродром и подорвать там бомбовые хранилища, поджечь самолёты в ангарах «Вот уж фейерверк устроим!» - так об этой затее говорил Веселов. Затея, конечно, из разряда авантюрных, но желание мстить фашистам за их преступления перед человечеством преград не знало.

Фёдор Романович и его товарищи проходили ночью мимо деревеньки Дорошихи и у крайней избы увидели три танка, услышали из хаты доносившуюся немецкую речь. Поскольку немецкий язык Веселов знал в совершенстве, он понял, что фашист объяснял хозяйке, что они в её доме пробудут до утра, а завтра пойдут в город. В тот момент храброго бойца охватила ярость. «Как бы не так!» - сказал он себе мысленно. В следующее мгновение в открытые люки танков полетели бутылки с зажигательной смесью. Яркое пламя охватило крестьянский двор.

Сразу же затрещали автоматные очереди. Федору Романовичу с товарищами не оставалось ничего другого, кроме как побыстрее ретироваться в темноту ночи. Казалось, опасность миновала, но тут он почувствовал нестерпимую боль в обеих ногах и через несколько секунд потерял сознание. Когда Веселов очнулся, то услышал голос Сергея Юрова.

«Скорее, скорее!» - торопил он товарищей. Федора Романовича перевязали разорванной рубашкой, кое-как остановили кровь. Из четырёх винтовок соорудили носилки. Дальше он ничего не видел, не слышал. Потом друзья сказали, что он в беспамят-стве кричал: «Застрелите меня!»

Из окружения их часть вырвалась, а Федор Ромагов с надолго стал пленником госпитальных палат в сибирских городах, ведь его левая нога была перебита ниже колена. Хотели ампутировать, но один из опытных врачей сказал, что кости могут срастись. Это обрадовало раненого солдата, ободрило. Это значило, что он снова сможет вернуться на передовую.

Находясь в госпитале, Веселов часто вспоминал ту ночь, когда азарт мести не позволил ему выполнить важную задачу и нанести врагу ощутимый урон. Ну да ладно: три сгоревших вражеских танка тоже кое-чего стоили.

Более года понадобилось Веселову, чтобы твердо встать на ноги. Он себя давно уже считал способным участвовать в боях, но ему отказывали.

Отвечали просто: сначала поправляйся, а потом просись на фронт. Правда, читать лекции, вести беседы вне передовой Фёдору Романовичу разрешили. Но как политработник он понимал, что лучшая форма агитации - личный пример.

В конце 42-го с политработника Веселова сняли всякие ограничения: годен по всем статьям.

По воспоминаниям ветерана, из всех боёв самым памятным осталось танково: сражение в июле

43-го на поле селения Прохоровка. Об этом писали много, немало было и домысла. Но Фёдор Романович видел всё воочию, сполна ощутил на себе всю тяжесть редчайшей по накалу битвы. Довелось ему видеть действия как командиров самого высокого ранга, так и командиров полкового, батальонного, ротного звена. Ему самому пришлось побывать в роли комбата, командира огневого взвода, командира орудия, даже простого наводчика, заряжающего, подносчика снарядов.

Однажды в критической ситуации командую-щий армией генерал Ротмистров приказал Веселову отправиться на позиции противотанкового оборонительного района артиллерии. «Стоять на-смерть», - был приказ. Фёдор Романович принял на себя командование.

Мировая история войн не знает такого напряжения боя, такого противостояния огня и металла.

Всё вокруг дрожало и горело. Казалось, сама земля плавится. Горели танки - и немецкие, и наши. Поле покрылось черным дымом, в воздухе носился запах крови, горелого мяса - настоящий ад на земле.

Веселов находился на огневой позиции артилле-ристов - истребителей танков. Был момент, когда оставался у пушки один. Сам подносил снаряды, сам заряжал орудие, сам вёл огонь. Два вражеских танка загорелись после его выстрелов. Кончилось тем, что, оставшись у орудия без боеприпасов, он принял на себя танковую атаку, по сути безоруж-ный. Третий фашистский танк, загоревшись, раздавил его орудие. Как Фёдор Романович остался жив, уму непостижимо. Его извлекли из-под об-ломков еле живого. К счастью, ранение и контузия оказались не слишком опасными. Через три недели он снова был в боевом строю.

После Курской битвы танковая армия генерала

Ротмистрова, в которой Веселов был на должности лектора политотдела, не выходила из боев ни на один день.

Когда слышишь слова «лекция», «лектор», пред-ставляешь себе некий удобный класс или актовый зал, заполненный слушателями. Аудитория же фронтового лектора совсем иная. Лекции здесь как бы на втором плане. Они читались в коротких промежутках между боями, были малы по объёму, но предельно насыщены фактами и действовали на солдат, как допинг — в лучшем толковании этого слова.

Но вот подан сигнал к атаке — и место лектора — в боевых порядках. Он принимал удар на себя одним из первых. Вот почему Федор Романович имеет столь «роскошный букет» ранений, пять из кото-рых, как уже было сказано, тяжёлые. Смерть не раз заносила над ним свою косу. И только чудо спасало его от фатального исхода. Так было и в том случае.

Недалеко от города Кривого Рога, нарвавшись на засаду, Веселов получил тяжёлый скользящий удар снарядом-болванкой. Дело было поздним ве-чером. Так уж получилось, что он оказался один вблизи немецких позиций. Он лежал полностью парализованный, без сознания. Очнувшись, раненый солдат увидел, как совсем рядом с ним ползёт фашистский танк. Потом второй, потом третий.

Танки остановились. Фёдор Романович услышал немецкую речь. Положение его было безвыход-ным. Оставалось достать из кобуры пистолет и за-стрелиться, чтобы не сдаться врагу живым. Но не было сил шевельнуть рукой, а немцы стояли буквально в нескольких шагах. Увидь они его — учинили бы расправу. Тело Веселова разламывалось от боли, хоть кричи, но он старался ничем себя не выдавать. И тут, как в сказке, танки удалились от него. Это было спасение. Вскоре Веселова подобрали санитары и отправили в армейский хирур-гический госпиталь. Федора Романовича считали безнадёжным: руки и ноги были полностью пара-лизованы. Врачи считали, что он доживает последние дни. «Это ужасно. Скорее бы всё кончилось...

Лучше смерть, чем остаться на всю жизнь недви-жимым», — думал он.

Однако наш герой оказался очень крепким и уже через неделю, после парафиновых процедур, почувствовал, что его руки и ноги начали оживать.

Вскоре врачи разрешили Веселову подниматься с койки и даже прохаживаться по палате. Он вышел из госпиталя, к удивлению медперсонала, намного раньше, чем предполагали.

И снова — в бой. Украина, Молдавия, Румыния, Венгрия... Что ни день, то событие. На фронтовых дорогах было немало встреч с интересными людьми, видными военачальниками. Особенно запомнились Веселову встречи с Жуковым, Малиновским, Хрущёвым.

Но об одной встрече стоит сказать особо. Её можно назвать встречей-судьбой. Ветеран рассказывал, что 1945 год он встречал в армейском госпитале.

Он не лечил раны, а выступал перед бойцами с обзором событий истекшего года. Веселова слушали внимательно, если так можно выразиться. Выступая перед аудиторией, он не мог оторвать глаз от комсорга госпиталя Вали Кочневой. Это была настоящая русская красавица. Он видел, что и она смотрела на него как-то особо заинтересованно.

Когда до Нового года оставалось чуть больше по-лучаса, в госпитале был накрыт праздничный стол.

Веселов начал цитировать один из мифов Древней Греции. Окончил свой рассказ за пять минут до перехода из 44-го в 45-й. Вот они сдвинули чайные стаканы, наполненные мутноватой жидкостью (это был спирт, разбавленный дистиллированной водой с примесью клюквенного экстракта). «С Новым го-дом! За Родину! За Сталина!» - дружно провозгласили все, когда стрелки часов соединились на цифре

 Фёдор Романович всё время украдкой посматривал на красавицу Валю Кочневу. Развеселивлись, девушки заметили его влюблённый взор. Потом одна из них во всеуслышание сказала: «А ведь лектор к нашей Валечке приехал». Дружный смех последовал за этими словами, но Валя трое суток без отдыха занималась сортировкой раненых, буквально засыпала за столом. Пришло время расхо-диться. Одна из подруг Кочневой сказала Веселову:

«Товарищ майор, посидите с Валентиной. Одну мы боимся её оставить. Пусть поснит часок, потом снова пойдёт на сортировку раненых. Боже мой, хоть бы на Новый год люди не убивали друг друга!»

Это была их первая встреча. Потом были другие.

Валя стала женой Фёдора Романовича, и они прожили долгую счастливую жизнь.

Для будущего поколения от внучек Поли и Насти