Волошин Максим Александрович
Волошин
Максим
Александрович
майор / капитан-инструктор Политотдела тыла 2-го Дальневосточного фронта
2.02.1906 - 27.06.1962

История солдата

Начало войны застало Максима Александровича Волошина в Александровске-Сахалинском, уже на следующий день он отбыл к месту службы - военный аэродром Зональное около японской границы - Сахалин южнее 50-й параллели принадлежал тогда Японской империи. Через некоторое время его перевели в Хабаровск, в Политотдел Штаба Дальневосточного фронта, где он и прослужил до конца войны.Закончил он войну капитаном-инструктором Политотдела тыла 2-го Дальневосточного фронта, бабуся говорила – я специально уточнял у неё этот вопрос, – дед был в Маньчжурии в августе 1945-го – сам бегал с автоматом, не отсиделся в своём штабе в Хабаровске.

Вот его наградной лист от 28 августа 1945 года: «Тов. ВОЛОШИН – пропагандист. Политически подготовлен, с массами связан, выступает с докладами и раз”яснением решений партии и правительства. Пользуется авторитетом, дисциплинированный товарищ. В дни войны с Японией обеспечил бесперебойное снабжение газетами, сводками информбюро и организовал культобслуживание тыловых частей.

ВЫВОД: Тов. ВОЛОШИН своей пропагандистской работой по раз”яснению решений нашей партии и правительства личному составу частей тыла мобилизовал личный состав на повышение боеготовности и достоин награждения медалью «ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ».

Складывается такое ощущение, что тыловой вояка при штабе сделал себе медаль, да ещё и за боевые заслуги, – сразу хочу расставить точки. Мой дед не скрывался от войны в тайге или подполье и не писал рапортов, обосновывающих его нужность и незаменимость в тылу. Война прошла мимо нашего Дальнего Востока, но можно ли это ставить в вину тем солдатам, офицерам, что все 4 года провели под дамокловым мечом Квантунской армии? Ведь на другом берегу Уссури от Хабаровска находилась полностью отмобилизованная, боеспособная, более чем миллионная японская группировка, только и ждущая благоприятного момента для начала открытой вооружённой агрессии против Советского Союза? Сейчас мы знаем, что Япония отказалась от нападения на советский Дальний Восток только в 1943 году, после Сталинграда, а тогда? Ведь соотношение сил здесь тогда было таково, что вступи в войну Япония, ОКДВО был бы полностью уничтожен за несколько дней.

И войска Забайкальского, Дальневосточного военных округов (они были развёрнуты во фронты), хоть и не воевали, но с минуты на минуту ожидали, что придётся вступить в неравный бой и погибнуть – всем.

И про политических работников. Ни одна армия не может победить, если она не знает, за что сражается, и цели войны не видятся ей справедливыми и благородными. Вспомнить сейчас первую чеченскую войну, когда вся Российская, бывшая Советская (!) Армия не могла раздавить маленькую Чечню, и как закономерный результат – позорнейший и унизительнейший Хасавюртовский мир. В 1918 году великий вождь В.И. Ульянов-Ленин назвал Брестский мир, к которому он же последовательно Россию и привёл,  похабным. Но тогда Россия подписала мир с Германской империей. А перед кем Россия капитулировала 31 августа 1996 года?!

Чечены знали, за что умирали – за родину. Мы – не знали. Сражаться за демократию, неолиберальные ценности (едва ли не первым изменением в Уголовном Кодексе демократической России была отмена в 1993 году статьи за педерастию!) и свободу для Ходорковского, Березовского, Смоленского, Гусинского, Фридмана, Виноградова, Потанина (великая семёрка, «семибанкирщина», «выбравшая» нам в 1996 году президентом человека с рейтингом 2%), в доле с великим приватизатором Чубайсом, грабить Россию, – желающие в очередь не выстраивались. Плохой, очень плохой народ достался Ельцину, не вдохновляли его такие милые и приятные лозунги!

Так вот, антирусский и антихристианский Октябрьский переворот 1917 года отнял у русского народа символ и залог его исторических побед - православную веру. Совсем не случайно антихристианский (точнее в определении было бы антихристовый) и вызывающе инородческий большевистский режим с первых дней, наряду с русской национальной интеллигенцией и русским же офицерским корпусом, физически уничтожал и русское православное духовенство. Кому могли стать поперёк дороги священнослужители, которым уже даже самый сан их прямо запрещает брать в руки оружие? Значит, стали. И ещё как стали, судя по беспрецедентным масштабам и зверским способам их уничтожения. Что получилось – Рабоче-Крестьянская Красная Армия в 1941– 1942 году отступала от немцев аж до Волги. Русская императорская армия такого позора не видела, даже в тяжелейший 1915 год, когда Германия сосредоточила на русском фронте до 80% своей артиллерии и заставляла нас отступать силой одного артиллерийского огня, и тогда русская армия не допустила ни одного окружения, и не отдала ни метра собственно русской земли. Ригу, Киев и Минск немцам подарила революция.

А возвращаясь к 1942 году, надо констатировать, что старые лозунги интернационализма и пролетарской солидарности более не работали и никого не убеждали. Мы смогли найти новую «идентичность», свой образ веры в победу, он выразился в известном «За Родину, за Сталина!»[1] – и с ним мы сломали и немцев, и японцев, и американцев бы сломали, если б потребовалось! И именно политработники Красной Армии – и мой дед в их числе, своей работой создавали и поддерживали этот образ, образ Сталина не как человека, а как символ надежды и веры народа в высшую справедливость, нашу правоту, нашу победу. Своими газетами, политинформациями и заботой о культурном обслуживании советского солдата.

И не его вина, что всю войну он провёл за 10 тысяч километров от войны, в штабе. Я совершенно убеждён, если бы довелось воевать, мой дед – капитан Красной Армии Максим Александрович Волошин ни на секунду бы не задумался, и бил бы немцев так же доблестно, как и другой мой дед, гвардии капитан Красной Армии Пётр Гаврилович Конченков, как и моя бабушка гвардии старший лейтенант Красной Армии Валентина Петровна Владыко. Как и все русские люди.    

[1]В перестроечное время, когда нас уже успели «просветить» о «культе личности», выписываемый бабусей журнал «Огонёк», как и почти все остальные, из номера в номер был заполнен разоблачениями преступлений Сталина. И бабуся читала их достаточно сочувственно, признаю. Но на мой неоднократный вопрос плакала ли она, когда сообщили о смерти Сталина, она всегда отвечала: «конечно, плакала». И все, все вокруг плакали. Понимаешь – плакали, настоящими слезами. Не проклинали и не желали гореть в аду, как Ельцину, а – плакали.

Регион Хабаровский край
Воинское звание майор
Населенный пункт: Хабаровск
Воинская специальность капитан-инструктор Политотдела тыла 2-го Дальневосточного фронта
Место рождения Российская империя, Киевская область, Васильковский район, с. Винницкие Ставы
Годы службы 1941 1945
Дата рождения 2.02.1906
Дата смерти 27.06.1962

Боевой путь

Место призыва Александровск-Сахалинский
Завершение боевого пути Маньчжурия, 1945

Награды

Орден Красной звезды, две медали "За боевые заслуги", медаль "За Победу над Германией", медаль "За Победу над Японией"
Орден Красной звезды, две медали "За боевые заслуги", медаль "За Победу над Германией", медаль "За Победу над Японией"

Фотографии

После войны

Послевоенное берлинское приключение деда.

В 1954 году деда перевели в ГСВГ (Группа Советских Войск в Германии) в г. Франкфурт-на-Одере замполитом Дома офицеров. Должность эта была в большой степени представительская, этот Дом офицеров рассматривался как «витрина» Советской Армии в Германии, не банальной оккупационной армии, а дружественной к побеждённым армии-освободительницы. В Доме офицеров действовало Общество советско-немецкой дружбы, постоянно принимались различные делегации, из Советского Союза регулярно приезжали с гастролями художественные коллективы и самые популярные артисты.

Так вот как-то дел с бабусей решили поехать посмотреть Берлин. Гуляют, глазеют по сторонам – интересно, огромный европейский город, архитектура, памятники, конечно же, и магазины. Весна, все просыпается, погода отличная, на улицах многолюдно, чисто, пьяных нет, – ну, Европа, одним словом, есть на что посмотреть, что в России потом рассказать. Идёт по Берлину под ручку с женой офицер армии – победительницы, в новеньком парадном мундире, золотые погоны, при орденах – немки заглядываются! Гуляют… Бабуся так рассказывала: «Внезапно я замечаю, что окружающие как-то странно смотрят на нас, обходить начали за несколько метров… Я ничего не могу понять (а дед в это время как ни в чём ни бывало продолжает важно вышагивать, олицетворяя собой советскую военную мощь! – Е.К.), озираюсь по сторонам. Вдруг к нам подошёл человек, немец, с совершенно белым лицом: «Что вы делаете? Немедленно возвращайтесь, вы же зашли в американскую зону…»».

         Тут уже настала очередь деда бледнеть.

         Краткий экскурс в историю вопроса. После победы над Германией Берлин был разделён на оккупационные зоны: советскую, английскую и американскую. Британия и Соединённые Штаты из своих зон выделили зону оккупации для Франции. Английская, американская и французская зоны составили так называемый Западный Берлин. «Берлинскую стену» возведут только в 1961-ом, а пока на границах восточного и западного секторов города стояли контрольно-пропускные пункты. Но город-то огромный, все улицы заборами не перегородишь!

         Началом «холодной войны» считается знаменитая речь британского премьер-министра Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года. Не прошло ещё и года со дня Победы, когда СССР, США и Великобритания были союзниками, а Черчилль уже призвал к «крестовому походу против коммунизма», против Советского Союза, олицетворявшего в его глазах столь ненавидимый им коммунизм. В 1948 – 1949 годах разразился так называемый «первый берлинский кризис», мир тогда стоял на грани военного конфликта Советского Союза с одной стороны и «западных демократий» с другой[1].

         И вот майор Советской Армии в 1954 году оказывается в американской оккупационной зоне! Ему есть от чего побледнеть с лица! Его арестует первый же представитель американской военной администрации. Это плен – а в Союзе ещё не отменены законы, рассматривающие сдавшихся в плен как изменников Родины. При возвращении они, как известно, попадали в фильтрационный лагерь, члены их семей также подвергались репрессиям. Потом, это сразу «конвейер» ЦРУ, где будут мотать-вытягивать информацию, склонять к измене Родине, к переходу на их сторону, это провокации, запугивания, предложения купить свободу выступлением по радио о добровольном переходе на Запад и «разоблачением» «звериного оскала социализма». Это конец – больше не увидеть ни жены, ни детей, ни Родины.

          К счастью, бабусе с дедом тогда удалось выбраться – потихонечку, скромненько, – выйти в советский сектор.

[1] Поводом его стало создание, в нарушение всех договорённостей в зоне контроля «союзников», путём слия­ния подконтрольных им территорий на западе Германии, сперва Бизонии (конец 1947), а потом и Три­зонии (начало 1948) и попытка провести в ней денежную реформу. Опасаясь притока на восток отменённых денег, советские власти закрыли границу, а заодно и прекратили поставку электроэнергии. С 1 апреля 1948 года ввели проход только по пропускам, а с 24 июня прекратили и вообще всякие контакты. Западный Бер­лин выручили США, организовавшие авиамост, хотя изначально план советской стороны предусматривал введение ограничений и на полёты, только несколько позже, чем операции на земле. Западный Берлин с на­селением в 2,2 млн. человек пришлось снабжать по воздуху, и за 321 день совместными усилиями ВВС «со­юзников» было совершено 278 228 самолёто-вылетов (259 в сутки, 25 в час), всего предприятие обошлось в $200 млн.

Автор страницы солдата

Страницу солдата ведёт:
История солдата внесена в регионы: