Василий Терентьевич Садовой родился 19 марта 1922 г.  на хуторе Жаркевич Федоровского сельсовета Славянского района Краснодарского края. Отец - Садовой Терентий Ефимович, мама - Якименко Ефросинья.

Член ВЛКСМ с 1938 г. В сентябре 1939 г. поступил в Сумское артиллерийское училище. 8 ноября 1939 г. принял военную присягу. Окончил училище 2 июня 1941 г. Получил звание лейтенант, назначен командиром взвода в/ч 1666  (152 сд) ПрибОВО.

Далее записано - командир взвода (огневого взвода) 588 стрелкового полка 142 стрелковой дивизии.

На 22 июня 1941 г. дивизия находилась в районе с. Лахденпохья на участке советско-финской границы Карело- Финской ССР. К 29 июня 1941 г. заняла полосу обороны длиной 59 километров, в том числе 10 километров труднодоступной местности. Вступила в бой 30 июня 1941 г. на основном участке наступления финских войск. К 3 июля 1941 г. финские войска прорвали оборону дивизии на правом фланге и вклинились в боевые порядки на фронте около 20 километров на глубину 12-15 километров,

В документах плена указано, что Василий Терентьевич попал в плен под Ковно (Каунасом) 29 июня 1941 г. Воинская часть - п/п 1666 - это 152 стрелковая дивизия.  

Плен

19 июля 1941 г. Василия Терентьевича доставили в Офлаг 62.  Номер военнопленного - 217.

Офлаг 62 (с августа 1941 года Офлаг XIII-D) - лагерь для военнопленных вермахта в северной части военного полигона Хаммельбург  в Нижней Франконии, Бавария,  с апреля 1941 по ноябрь 1942 г. 
26 октября 1942 г. Oflag XIII D был переведен из Хаммельбурга в Нюрнберг-Лангвассер с большинством своих заключенных.  

Оттуда, возможно, весной 1943 г. или раньше Василия Садового направили в рабочую команду на завод Фау-Верке. С этого времени его судьба тесно переплелась с судьбами других пленных советских офицеров - Ивана Бакланова и Анатолия Салатова. Эта часть жизненного пути Василия Садового, начиная с Фау-Верке и до последнего дня жизни, описана в документальной повести Ивана Ходыкина «Живые не сдаются». 

На нюрнбергском заводе Фау-Верке Василий Терентьевич Садовой работал вместе с Иваном Баклановым, Анатолием Салатовым и другими советскими военнопленными. Завод ремонтировал и производил военную технику для вермахта - автомобили, тягачи и пр. Василий работал на подсобных работах по очистке и ремонту техники, погрузке - разгрузке, уборке территорий. Как и большинство его товарищей, вносил свой вклад в «тихую войну» по порче имущества и продукции на заводе. 

В 1944 году новости с фронта, которые офицеры получали от немецких рабочих-антифашистов, очень поднимали несломленный боевой дух пленников. Они рвались на свободу, чтобы скорее оказаться в рядах Красной Армии и вместе с ней закончить разгром фашизма. Зная, что за попытку побега грозит расстрел, группа из восьми офицеров всё-таки приняла решение прорываться на волю. 

Побег

2 июля 1944 г. пленных с завода погрузили в несколько грузовиков и повезли на разгрузку строительных материалов на окраину Нюрнберга. На железнодорожной станции в Унтерфюртберге 8  офицеров совершили побег, выпрыгнув из кузова грузовика:

«Специальный выпуск Немецкого листка криминальной полиции.  Берлин, 11 июля 1944 г. Номер 4926 a
IV. Из рабочего участка (Arbeitsstelle) в Унтерфюрберге (Unterführberg), район Фюрт (Kr. Fürth), бежали советские офицеры (К специальному выпуску DtKPBl № 4921 a от 5. 7. 44.) 
2. 7. 44 из рабочего участка в Унтерфюрберге, район Фюрт, бежали 8 советских офицеров: Бакланов Иван (Baklanow, Iwan), мл.лейтенант, 10. 11. 15, лагерный номер 413; Фенода [Фенота] Иван (Fennoda, Iwan), лейтенант, 13. 10. 16, лагерный номер 928; Галенкин Владимир (Galenkin, Wladimir), военный техник, 30. 8. 10, лагерный номер 2544; Игнатьев Константин (Ignatjew, Konstantin), мл.лейтенант, 29. 1. 18, лагерный номер 4374; Прозоров Константин (Prosorow, Konstantin), лейтенант, 18. 8. 19, лагерный номер 14407; Садовый [Садовой] Василий (Ssadowij, Wasilij), лейтенант, 20. 3. 22, лагерный номер 217; Салатов Анатолий (Ssalatow, Anatoli), лейтенант, 23. 8. 19, лагерный номер 7844; Васильевич Борис (Wassiljewitsch, Boris), лейтенант, 29. 4. 16, лагерный номер 25121. Энергичный розыск! Арестовать! K J III — FK —. 3. 7. 44. KPLSt Нюрнберг-Фюрт (Nürnberg-Fürth)». 

Группа  Бакланова сидела в последней машине. Когда конвой отвлёкся, Иван Бакланов, Анатолий Салатов и Василий Садовой, не вставая, незаметно перебрались через борт грузовика, пролезли под составами вагонов и бросились к лесу. 
Неделю беглецы шли ночами, прятались в стогах сена и в лесу, питались колосьями ржи, дикими фруктами и овощами. Один раз удалось стащить у фермера и съесть полусырого кролика.

Через неделю они вышли к небольшой деревне. Василий Садовой предложил заглянуть в крайний дом, в курятник или погреб, за едой. Осмотрелся, по-пластунски пополз во двор. «Василий скрылся во дворе. – Хальт! – резануло уши Бакланову и Салатову. Они замерли. В окнах дома вспыхнул свет. Иван и Анатолий увидели Василия. Он стоял в прямоугольнике падающего из окна света в окружении трех дюжих полицаев, вооруженных винтовками. Фашисты обыскали Василия. Потом связали ему сзади руки и повели по улице хутора. Салатов и Бакланов попятились назад, в лес, из которого только что вышли. В первые минуты они не могли сказать друг другу ни слова». 

Василий Садовой был схвачен 10 июля 1944 г. в Кирхензиттенбахе, район Херсбрук (Kirchensittenbach, Kr. Hersbruck), Ивана Бакланова и Анатолия Салатова схватили через 2 дня, 12 июля 1944 г., в Ворре (Vorra), район Херсбрук (Kr. Hersbruck). 

Ивана Бакланова и Анатолия Салатова сначала отправили в тюрьму г. Амберг , а оттуда, через 2 недели, - в Нюрнбергскую тюрьму гестапо. Там, в тюремном коридоре, они встретились с Василием: «Люди выходили из камер, становились спинами вдоль стен длинного коридора. – Гляди-ка, Иван, наш Василий! – крикнул Анатолий. – Вася! Садовой оглянулся. И, не обращая внимания на тюремщиков, бросился к товарищам. – Живой?! – И вы живы?! – Как видишь. Вчера чуть богу душу не отдали. За ночь отлежались..Они стали рядом, локоть к локтю».

После жестоких допросов и избиений офицеров отправили в Маутхаузен.

Маутхаузен

Иван Бакланов, Анатолий Салатов и Василий Садовой попали в Маутхаузен в августе 1944 года: «..Во дворе узников пересчитали и втолкнули в подвальное помещение большого мрачного здания с решетками на окнах.
Утром стали куда-то уводить по три – четыре человека. Прошло часа полтора, и подвал опустел. В нём остались лишь трое: Бакланов, Салатов и Садовой.  ...
На пороге появился солдат. Приказал выходить. Заключённых повели на второй этаж тюрьмы. У порога длинного коридора солдат заставил их раздеться донага. Затем открыл одну из дверей и втолкнул внутрь. ...
– Двадцатый блок! – крикнул вдогонку офицер. – Что за блок? – спросил Бакланов идущего рядом переводчика. Тот тихо ответил: – Плохо. Но что поделаешь?».

Блок 20. Узники К

Блок № 20 был создан весной 1944 года как «блок смерти  в лагере смерти».  Он был отделён от основной территории забором высотой 2,5 метра с колючей проволокой под напряжением. По периметру стояли три пулемётные вышки. Сюда направляли тех, кого нацисты считали особенно опасными для себя: советских офицеров, политработников, участников антигитлеровского сопротивления, тех, кто совершал неоднократный побег и участвовал в диверсиях на принудительных работах.

«...В конце коридора узникам бросили три связки тряпья. Остановиться не давали, заставляя одеваться на ходу».

Условия в 20 -м блоке были чудовищными - постоянный холод, голод, побои, ежедневная гибель десятков людей.

Василий Терентьевич продержался в блоке около 5 месяцев. Он сильно заболел в декабре 1944 г.: 
«Холодный декабрьский ветер забрасывает через забор мелкое снежное крошево, безжалостно засыпает полураздетых смертников. Теперь каждое утро из двадцатого блокавывозят по сто двадцать – сто пятьдесят, а иногда и до трехсот трупов. Крематорий работает на полную мощность. Прижимаясь друг к другу, смертники стараются согреться. Начинается так называемая «печка». Люди, находящиеся внутри толпы, тесно сжимаемые спинами товарищей, греются минут пятнадцать-двадцать. «Печка» оправдывает свое название. В ней жарко. С помятыми боками, оттоптанными ногами, но согретые теплом товарищей, узники выскакивают изнутри. «Печка» рассыпается и сразу же возникает вновь.

Вспотевшим выскочил из «печки» Бакланов и лицом к лицу столкнулся со своим старым товарищем по лагерям, тюрьмам и побегам лейтенантом Василием Садовым. Тот не лезет внутрь «печки», хотя Иван Иванович видит, что Василий от озноба стучит зубами. Но он все такой же, каким помнит его Бакланов еще с 1941 года, по сувалкинскому концлагерю: спокойный, уравновешенный. – Ты что не греешься? Что с тобой? Ты болен? – Все хорошо, – ответил Василий. Немного помолчав и улыбаясь одними глазами, продолжал: – Еще потянем. Думаю до свободы обязательно дожить. Пока, славу богу, все в порядке.. 

Лицо у Садового действительно казалось круглым, полным. Но Бакланов видел, что полнота эта неестественная, болезненная, понимал, что его держит на ногах только сила воли, что друг угасает стоя... – Полезай в «печку», – почти приказал Бакланов. Когда толпа рассыпалась и стала сколачиваться вновь, он пихнул Василия внутрь. 

Назавтра утром Бакланов не встретил Садового. Он ходил по двору, проверял одну за  другой «печки», но нигде не находил товарища. Иван Иванович знал, что в помещении днем никто не остается. Больных в блоке не бывает. Тех, кто не может подняться утром, днем душит блоковой, а его подручные вытаскивают трупы и складывают в штабель. Туда и направился Бакланов. 

Тело Василия лежало сверху. Видимо, Садовой умер ночью, и его только что вытащили из барака. Лицо было таким же, как всегда, спокойным: казалось, на нём застыла вчерашняя деланная улыбка. Бакланов, спотыкаясь, точно пьяный, побрёл прочь. Надо погреться, думал он. Надо жить, чтобы мстить».

Иван Иванович Бакланов выжил в 20- м блоке, его воспоминания легли в основу документальной повести И.Ф. Ходыкина «Живые не сдаются» о жизни и восстании в Блоке 20. В ней он вспоминает о своем товарище Василии Садовом.

В 1960-х годах произошла, вероятно, ошибка. Дочь другого Василия Садового, Алла, из Ялты, прочитала статью о героях Маутхаузена и предположила, что это её отец. Иван Бакланов, не желая лишать семью надежды, подтвердил это сходство. Историк Маттиас Кальтенбруннер в своей диссертации говорит,что Василий Садовой из 20-го блока был моложе (1922 г. р.), холост и родом с Кубани, а ялтинский Василий Садовой был старше и имел семью ещё до войны.

Эта информация попала в книгу И.Ф. Ходыкина «Живые не сдаются», он написал о семье Василия Терентьевича - о его жене и дочери, живших в Ялте. Василий Садовой из Ялты  продолжил жить  - в своем внуке, сыне дочери Аллы. 

Василий Терентьевич Садовой воевал всего 6 дней с начала Великой Отечественной войны, и потом прошел тяжелейший путь плена длиной в 3,5 года. Несколько лагерей, рабочие команды, попытки побега, издевательства гестапо и 20 Блок Маутхаузена. Ему было 22 года. 

Вечная память павшим узникам Блока 20. Вечная память узникам лагерей. 

Имя Василия Терентьевича Садового увековечено в диссертации-исследовании австрийского историка Матиаса Кальтенбруннера, посвященной Восстанию советских офицеров в Блоке 20, в документальной повести И.Ф. Ходыкина “Живые не сдаются”.